Ответы на основные вопросы по климату

также в статье

Продолжение 1

Продолжение 2

© WWF России

Алексей Кокорин

ссылки по теме

Пресс-релиз: Что происходит с погодой?

Координатор климатической программы WWF России Алексей Кокорин

Координатор климатической программы WWF России Алексей Кокорин отвечает на основные вопросы о климате

В конце ноября в средней полосе России у растений распускаются почки, в середине декабря температура плюсовая и идет дождь… При этом нет никакой гарантии, что буквально через пару недель на нас не обрушатся 40-градусные морозы, как в прошлом году. Что творится с погодой? И есть ли основания считать, что “все само утрясется” и природа образумится?

Как известно, закон сохранения энергии справедлив для любых систем, в том числе, и для нашей планеты в целом. И если в одном месте лютые морозы, значит, в другом – страшная жара. С другой стороны, погода – вещь слишком непредсказуемая, чтобы утверждать что-то однозначно.

Поэтому, действительно, нет гарантии, что сильные морозы не обрушатся на нас внезапно, но вовсе не факт, что они будут.

Однако, с точки зрения ученых, «само» все-таки не утрясется, потому что ситуация зашла слишком далеко. И дело даже не в температуре – это ведь не болезнь, а всего лишь ее симптом. Если бы у нас были данные только по температуре, то для серьезной тревоги не было бы оснований. Ведь столь высокие зимние температуры и бесснежные декабри были и раньше. Проблема в постоянном увеличении концентрации СО2 в атмосфере Земли.

То есть углекислого газа в атмосфере действительно стало намного больше нормы?

Согласно довольно точным измерениям (в частности для этого исследовались керны льда на станции Восток в Антарктиде), такой высокой концентрации СО2, как сейчас, в истории человечества не было никогда. По крайней мере, в последние 650 тыс. лет – точно. За последние полвека содержание СО2 в атмосфере взлетело с 290 до 380 частей на млн. (это по объему то есть на миллион литров воздуха имеется 380 литров СО2). А это однозначно гарантирует усиление парникового эффекта. Главная же причина увеличения СО2 – антропогенные выбросы вследствие сжигания ископаемого топлива.

Но ведь существует и естественный парниковый эффект?

Да, существует, поскольку СО2 присутствовал в атмосфере всегда. Но все дело в том, что к естественному парниковому эффекту (а это 33°C, то есть естественный эффект дает потепление с -19°С до +14°С), человечество добавило «свои» антропогенные 0,7°C, чем нанесло по атмосфере химический удар в виде резкого выброса СО2. Углерод, который накапливался в виде угля, газа и нефти миллионы лет, сейчас сжигается очень быстро.

Менее одного градуса в год – это и правда чревато глобальными последствиями?

Это, конечно, мало, но ведь концентрация СО2 стремительно растет, а значит, будет постоянно увеличиваться и впредь. И если выбросы парниковых газов будут бесконтрольно расти, то темпы роста составят 4-5°С за столетие. На первый взгляд – немного, но это не так. Ведь в расчет берутся среднегодовые температуры, а значит, в некоторых регионах в отдельные сезоны каждый (!) год будет жарче на 10°С или даже 15°С чем это было в конце 20 ого века. Но даже не это главное. Климат станет все более разбалансирован, следовательно, вероятность возникновения самых различных негативных явлений – наводнений, штормов, сильных ветров и снегопадов, засух, аномальной жары или холода и т.д. – станет гораздо выше, а их сила – более разрушительной.

Значит, грядет “климатический Апокалипсис”?

Нет, конечно, к концу света это вряд ли приведет. Ведь во времена динозавров было на 7°С теплее, чем сейчас. И потом, проблема решится сама собой, когда мы сожжем весь уголь, нефть и газ. А это, между прочим, может произойти довольно скоро, буквально за пару сотен лет, если мировая экономика будет развиваться нынешними темпами и двигаться по пути использования невозобновляемых природных ресурсов. За это время даже Антарктида не успеет растаять. А там, глядишь, нам помогут естественные изменения климата и, не исключено, через 10, 20 или 50 тысяч лет наступит новый ледниковый период, а наши далекие потомки даже и не вспомнят о каком-то температурном скачке на рубеже тысячелетий и причудах своих предков, которые так неудачно “помогли” климату измениться.

А вообще, когда ученые впервые заметили, что на планете стало жарче?

То, что это вполне реально, предсказывал еще в 1827 году французский ученый Фурье. В 70-80-е годы прошлого века был отмечен быстрый рост температуры, который впервые связали с антропогенным усилением парникового эффекта. Похожий рост был и в начале столетия, но тогда не было главного фактора – быстрого увеличения концентрации СО2. А ведь еще в 1950-е годы ленинградский академик Михаил Будыко говорил, что предстоит именно антропогенное изменение климата. То же утверждал и Эдвард Теллер, отец американской водородной бомбы. Правда, параллельно он предлагал весьма странные решения – геоинжиниринг с распылением сульфатного аэрозоля в нижних слоях стратосферы и т.п. Но ведь тогда на эти и прочие очень опасные вещи смотрели «проще».

Существует множество как классических, так и весьма необычных теорий, объясняющих причины изменения климата. В этом винят промышленность, автомобили, вырубание лесов, солнечную активность и даже… коров и оленей, которые косвенно способствуют повышению количества метана в атмосфере. Какая из причин, по-вашему, наиболее серьезная?

На самом деле в последние годы в научной литературе уже нет никакого иного объяснения текущего резкого изменения климата, кроме “углекислотно-антропогенного”. Ученые спорят лишь о деталях: сколько процентов – 70 или 80 – парникового эффекта обеспечивает выброшенный промышленностью СО2, какова здесь роль океана, насколько леса способны выправить ситуацию, как будет идти эмиссия метана в тундре и т.д. Про коров это, извините, просто пресса так “развернула” – ученые лишь открыли, что крупный рогатый скот “поставляет” в атмосферу гораздо больше метана, чем другие животные. Но, это все равно совсем не много, несравнимо меньше, чем промышленность.

То, что главная причина – это антропогенные выбросы СО2, полученного при сжигания топлива, стало классикой, и в научной литературе этот вопрос уже не обсуждается. А споры о всевозможных необычных теориях – прерогатива газет и Интернета. Это не наука, а обычная для человека вера в необычное и любовь к чудесам.