Панда-подарки Помочь
Наша работа
Устойчивое лесопользование
Образовательная деятельность
Регионы
ВЫ МОЖЕТЕ ПОМОЧЬ ПРЯМО СЕЙЧАС!
Премия рунета 2017
Премия рунета 2017

В последние десятилетия изучение климатической системы стало сочетанием нескольких весьма сложных тем. Данные о прошлых изменениях климата дают геохимические и биохимические экспериментальные исследования, включая экспедиции во все уголки земного шара и даже на дно океанов. Здесь активно развиваются изотопные методы, дающие новую и удивительно точную информацию, например, о том, как в последние 3000 лет менялась температура Северной Атлантики.

Нынешние изменения – объект измерений, причем далеко не только на метеостанциях. Толща океана и стратосфера дают принципиально важную информацию. Тепло глобального потепления уходит в океан, а стратосфера охлаждается из-за более «толстой» парниковой пленки. Источники поступления в атмосферу парниковых газов – также предмет исследований, как и их поглощение океаном и наземными экосистемами. В то же время, прогноз погоды – не тема климатологов, этим занимаются метеорологи, синоптики и модельеры, работающие в масштабе времени от часа до пары недель, климат же – «набор погоды» за достаточно длительное время, от 10 лет и более.

Прогнозы климата – расчеты по очень сложным моделям планетарной циркуляции атмосферы и океана. Их в мире примерно 30, и все они объединены в глобальный проект, что позволяет сравнивать результаты и выявлять более мелкие детали. Очень важно, что модели уже хорошо воспроизводят то, что произошло в последние десятилетия, то есть наложение антропогенного влияния на естественные процессы. Поэтому климатологами могут называть себя и биохимики, и физики, и математики, занимающиеся той или иной климатической проблемой.

Еще одна тема – образование и просвещение. Проблема климата стала столь сложной и многоплановой, что тут нужны люди, профессионально компонующие «прошлое, настоящее и будущее» и излагающие всю картину научно-строгим, но простым языком.

Подробнее в лекции "Весь мир и Россия: тренды и прогнозы". Более подробная информация о широком спектре климатических тем, ссылки на российские и международные обзорные доклады, на материалы Росгидромета для широкой аудитории

<p> Само повышение температуры – не причина, а следствие изменения потоков солнечного и инфракрасного излучения. Кстати, ни первое, ни второе не может прогреть «идеальный» воздух, состоящий только из кислорода и азота – молекулы этих газов для излучения «прозрачны». Для прогрева нужны малые, но принципиально важные, примеси в виде водяного пара, СО2 и других парниковых газов, аэрозольные частицы, облака и т. п. Усиление парникового эффекта увеличивает поток инфракрасного излучения. Оно сначала исходит от Земли, но потом «захватывается» парниковыми газами и излучается во все стороны, в том числе вниз. В итоге мы видим повышение температуры нижнего слоя воздуха. Однако есть масса других эффектов. Теплее поверхность Земли. Значит, больше образуется восходящих потоков воздуха и влаги. Больше сильных осадков, а их выпадение менее равномерно. Чаще засухи и наводнения. Более теплый океан – предпосылка образования тропических циклонов. Они несут штормовые ветры и сильнейшие осадки. В полярных районах теплее вода – меньше льдов, а это усиливает ветры и т. п. Получается, что вся климатическая система выходит из равновесия, растет число опасных метеорологических явлений, что и наносит наибольший ущерб.</p>

<p> Подробнее в лекции <a href="https://wwf.ru/what-we-do/climate-and-energy/lektsii-izmenenie-klimata/#2">Изменения климата в мире и в России. </a> Глобальный рост числа экстремальных явлений (на примере морских волн тепла). Рост числа опасных метеорологических явлений в России. Повышение уровня Мирового океана в XXI–XXIII веках.</p>

Действительно, те, кто раньше изучал климат различных природных зон, сейчас нередко весьма скептически смотрят на причины и прогнозы изменений климата. Географы старшего поколения привыкли иметь дело с описательной наукой «Географией», где все можно посмотреть «своими глазами» и пощупать «своими руками». Сейчас же климатологи, как правило, с базовым образованием по физике атмосферы и океана, предлагают им выводы, сделанные на основании сложного физического и химического анализа. Нельзя увидеть, как прогреваются все океаны, нельзя увидеть изотопный состав атомов углерода и других химических элементов, температуру стратосферы и многое другое. В прошлом география детально описывала климат разных природных зон, морской и континентальный климат разных районов. Теперь на первый план вышло иное измерение – «нервность» климата – менее или более неустойчивый климат. Главным объектом изучения становится рост опасных метеорологических явлений, причем выраженный в математических терминах вероятности.

На смену описанию Земли пришло сложное междисциплинарное изучение климатической системы, где «классическим» географам как бы нет места. Неудивительно, что это встречает негативную реакцию, попытки найти изъяны в системе аргументации об антропогенном воздействии на климатическую систему, очень критически взглянуть на «чужую» науку. Есть и другие причины скептицизма. Нередко в СМИ мы видим климатические «страшилки», далекие от науки. Географы и любые более-менее сведущие люди понимают: это не так, а раз это не так, то и на всю климатическую тему надо взирать с сомнением. Еще один фактор – непривычное, вероятностное описание результатов. Само слово «вероятность» можно понимать по-разному. Для физиков и математиков «вероятно» означает, что уже есть численные расчеты и понятно, что это самый вероятный вариант. А для обывателя «вероятно» – значит еще не определено, значит еще не известно. В целом люди все лучше понимают суть явлений, но одновременно лучше понимают, что описание вероятностное, что есть немалые диапазоны неопределенности. Это порождает иной вид «скептицизма»: «а вдруг реализуется вариант с 20%-ной вероятностью, а не наиболее вероятный – с 80%? А вдруг «пронесет»? А давайте дождемся». Этому подвержены многие, и не только «старая гвардия» географов, но и многие политики и бизнесмены.

Естественные причины – главный фактор, если говорить про отдельные годы или короткие периоды времени. Все естественные факторы работают в прошлом, настоящем и будущем. Сейчас на них накладывается антропогенное воздействие, которое доминирует при осреднении эффектов за 50–100 и более лет. Подробнее в лекции.

Консенсус, конечно, есть. Зайдите на сайт Росгидромета, выберите раздел «Продукция» и далее «Климатическая продукция» и посмотрите на доклады. Точнее на списки их авторов. Если речь идет о докладах об изменении климата за прошлый год, то там представлены все институты Росгидромета. Если посмотреть обзорные, «Оценочные», доклады, выходящие раз в 7-8 лет, то их представляют все профильные институты РАН и Росгидромета, все профильные академики. Это их общее мнение о состоянии научных знаний. Та же ситуация и в мире в целом. Есть Всемирная метеорологическая организация, есть Межправительственная группа экспертов по изменению климата. Их доклады – консенсусное мнение ученых из всех стран.

Другое дело, консенсус между кем и в чем. Это всегда консенсус между профессионалами. По физике и химии процессов в атмосфере и океане между специалистами в данной области есть консенсус. Демографы и энергетики и даже биологи и географы могут быть с этим не согласны, но они просто не работают в данной области, часто не видят «за деревьями» своих проблем «леса», общей картины в иной сфере научных знаний.

В чем консенсус? В базовых вещах, причем выраженных в очень корректных и выверенных выражениях. Как только от них сильно отклоняются, ведь нередко СМИ превращают климат в «страшилку», тут же и климатологи и просто люди, разбирающиеся в предмете, возражают. А это создает иллюзию разных мнений. Тем более, что СМИ очень любят разногласия и «столкновения», для них «типично» на равных подойти к словам климатолога, экономиста и политика о физических процессах, например, в океане, хотя два последних могли видеть океан только в кино и из иллюминатора самолета.

Разные мнения, конечно, есть, но на уровне деталей, а не на уровне базовых понятий, а их можно свести к пяти очень коротким фразам. Глобальное потепление есть, проявляется во всех компонентах климатической системы Земли и усиливается; изменение климата в последние полвека не может быть объяснено только естественными причинами; оно успешно объясняется учетом антропогенных воздействий на фоне действия естественных факторов; главный антропогенный эффект – усиление парникового эффекта выбросами в атмосферу СО2, поступающими от сжигания угля, газа и нефтепродуктов; в XXI веке антропогенное воздействие продолжится и усилится. Вот в этом полный консенсус, и далее из него можно делать разные выводы, особенно когда дело касается экономики, но «физическая база» совершенно определенна.

Естественные причины – главный фактор, если говорить про отдельные годы или короткие периоды времени. Все естественные факторы работают в прошлом, настоящем и будущем. Сейчас на них накладывается антропогенное воздействие, которое доминирует при осреднении эффектов за 50–100 и более лет. Подробнее в лекции.

Здесь главное слово «наука». Если человек уверен, что вся наука, даже физика атмосферы и океана, куплена политиками, то с ним говорить очень сложно. Хорошо, если получится начать так: мой близкий друг (брат, отец, муж,..) ученый-физик (климатолог, океанолог,..), у них иная жизнь, для этих людей главное – научная репутация, без нее не будет ни исследовательских грантов, ни уважения коллег. А политики и олигархи платят не ученым, а политтехнологам. Науке о физических основах изменений климата доверять можно. Это как бы вступление, после которого можно перейти к фактам.

Следующая ваша фраза: давайте взглянем на изменения климата на уровне физики, на измерения. При этом лучше начать с чего-либо очень наглядного. Если скептик видит жару, то согласен с потеплением, а в холод не согласен. Поэтому сначала надо показать наглядные измерения – роста температуры и опасных явлений. Сейчас даже закоренелые скептики не решаются отрицать, что это есть.

Дальше самое сложное – доказать роль человека. Тут проблема в том, что невооруженным взглядом доказательства нельзя увидеть в принципе. Надо сказать три вещи. Мы с вами (именно так – мы, а не вы) не можем видеть, как одновременно греются все океаны, как изменился изотопных состав атомов углерода в атмосферном СО2, как стала холоднее верхняя атмосфера (над парниковой «пленкой»). Главный момент: «это факты, это физическая наука, не политика, тут нет «денег». И, конечно, вы должны показать все три факта наглядно и со ссылками на научные доклады, если это уместно. Но ни в коем случае не со ссылками на СМИ, иначе вам в ответ приведут массу «выдумок» из СМИ. СМИ никак нельзя считать источником информации, только научные труды.

Скорее всего, вы не сразу развеете скептицизм. Поэтому лучше завершить чем-то эмоциональным и одновременно побуждающим что-то делать. Например: «Рост лесных пожаров – это факт, и не столь важно, в какой степени он вызван изменениями климата. Важно то, что пустить эту проблему на самотек нельзя, нужно принимать меры». Или: «Молодым и здоровым людям волны жары не страшны, но о престарелых и больных думать надо, и медицина должна быть к этому готова, ведь изменение климата – не COVID, оно не закончится».

Подробнее в лекции Изменения климата. Антропогенные воздействия. Глобальное потепление: большой вклад отечественной науки. Соотношение естественных и антропогенных факторов изменения климата.

Совершенно верно, мы идем к следующему ледниковому периоду. Приход и уход ледника определяется, прежде всего, изменениями параметров орбиты и оси вращения Земли. Они в постоянном движении, что в последний миллион лет выразилось в наступлении ледниковых периодов каждые примерно 100 тысяч лет. Сейчас планета переживает межледниковый период и должна двигаться к холоду. Однако для этого должны созреть условия, «обратная связь». Сначала будет меняться разница температур между тропиками и полюсами. На Севере лето будет становиться холоднее. Потом где-то на Севере летом снег не растает и будет накапливаться. Белое «пятно» снега будет все больше, оно будет все сильнее отражать солнечное излучение в космос. И пойдет формироваться ледник, но очень медленно, не как в кино.

Однозначно, что в нынешнем тысячелетии этот процесс начаться не может. Как будет дальше, пока непонятно. Есть работы, говорящие о начале похолодания через 15 тыс. лет, есть гипотеза, что через 1500 лет. Есть расчеты, показывающие, что при нынешних высоких концентрациях СО2, а они уже на 50% выше, чем максимумы последнего миллиона лет, планета вообще пропустит один 100-тысячный цикл. Поэтому сейчас «фактор ледника» не работает и мы под влиянием глобального потепления, увы, антропогенного и вызванного, прежде всего, сжиганием ископаемого топлива.

Подробнее в лекции Изменения климата. Естественные факторы. Вариации орбиты Земли. Приход и уход ледниковых периодов.

Воздействие человека на климатическую систему Земли – процесс сугубо глобальный, поэтому метод моделирования фактически один. Строится гигантская и очень сложная модельная сфера. По меридианам и параллелям формируется достаточно частая модельная сетка, причем многослойная. Вверх – слои атмосферы, вниз – слои Мирового океана и суши, почвы и льдов. Дальше в каждом узле сетки решаются физические уравнения движения, рассчитывается перенос тепла, влаги и импульса, описывается испарение и конденсация влаги и многое другое. Моделируются все процессы физики атмосферы и океана, а в качестве внешних параметров задаются потоки парниковых газов и аэрозольных частиц, различные воздействия со стороны Солнца, вулканов и т. п.

Модели отличаются теми или иными физическими особенностями, например, способом описания процессов формирования и движения облаков, различной детализацией океанских процессов. Они требуют огромных компьютерных ресурсов, поэтому глобальных моделей немного – около 30. У них единое общее название – модели общей циркуляции атмосферы и океана, есть и долгосрочный международный проект взаимного сравнения модельных результатов. Опыт показал, что в целом модели дают сходные глобальные результаты. Важно подчеркнуть, что они используют всю доступную информацию о физически происходящих процессах в атмосфере и океане – от стратосферы до больших глубин, далеко не только температуру и другие параметры, измеряемые на метеостанциях. Также важно, что модели успешно моделируют прошлое, в частности, то, что происходило в последние 50 лет. Показывают, что только «вброс» антропогенного влияния, прежде всего, выбросов СО2, позволяет описать реальную картину.

Гораздо больше различий между моделями возникает, когда в глобальную сферу начинают «вкладывать» региональные модели, которые имеют более высокое пространственное разрешение и позволяют прорисовать детали местных проявлений глобального изменения климата. В России глобальная модель имеется в Институте вычислительной математики РАН, а вкладываемая в нее региональная модель северной Евразии – в Главной геофизической обсерватории им. А.И. Воейкова. Модели – это «живой» и постоянно совершенствующийся инструмент науки, чем больше появляется знаний по физике и химии атмосферы и океана, тем совершеннее становятся модели, тем точнее они способны описать происходящее и дать прогноз на будущее.

Вместе с тем, надо понимать, что естественную изменчивость – вариабельность климата – модели не описывают, а от нее сильно зависит ситуация в конкретный год или даже в десятилетие. Поэтому прогнозы даются как минимум на десятилетие, причем в терминах вероятности тех или иных изменений или явлений. Более подробно процесс моделирования описывается в разделе 2 массового открытого онлайн-курса (МООК), доступного всем на интернет платформе Северного (Арктического) федерального университета.

Подробнее в лекции Изменения климата. Антропогенные воздействия. Сценарии антропогенных изменений климата на XXI век. Глобальные модельные прогнозы температуры и осадков. Прогнозы для России для Арктики. Прогнозы для отдельных регионов России.

Все три названия в принципе приложимы к текущей ситуации, но использовать то или другое лучше в зависимости от контекста. Когда говорится о долгосрочном влиянии человека на климатическую систему Земли, то разумно сказать «глобальное потепление». Это одновременное и длительное – десятки и даже сотни лет – повышение температуры всех океанов, а ведь именно Мировой океан по энергетике процессов – главная, даже доминирующая составляющая климатической системы. Если бы этого эффекта не было, если бы все наблюдения ограничивались атмосферой, то вряд ли можно было бы столь определенно говорить о глобальном потеплении.

Если говорить о месте, где вы живете, о том, что там с погодой нового, то лучше сказать «изменение климата». Средняя температура океана или атмосферы на планете в целом мало характеризует вашу личную ситуацию. «Ваш» климат стал более неустойчивым, сдвиги вы, вероятно, тоже замечаете: раньше наступает весна или позже холода, но больше «раскачка» – то жарко, то холодно. Доклады Росгидромета однозначно показывают, что размах аномалий достигает 20 градусов, а среднее потепление за последние 50 лет в России – только 2,5 градуса. Зато увеличилось число и сила опасных метеорологических явлений –сильных осадков, наводнений, штормов, метелей, случаев чрезвычайной пожарной опасности лесов – всего, что связано с «воздухом и водой», кроме цунами, у них иная причина.

Если же взять какое-либо место, особенно уязвимое к изменениям климата, то уместно говорить о климатическом кризисе. Многие малые островные государства находятся в сильном кризисе: шторма и повышение уровня океана практически не оставляют им шансов на существование, некоторым уже в XXI веке. По прогнозам, засушливые территории станут еще засушливее, причем этот тренд уже виден. Как там вести сельское хозяйство, смогут ли с этим справиться слабые и бедные страны, ведь фактически они уже перед лицом климатического кризиса? Чтобы его предотвратить, мировой экономике надо быстро переходить на зеленые источники энергии без выбросов парниковых газов. Однако крупнейшие страны не спешат это делать, хотя многие из них уже заявляют о намерениях радикального снижения выбросов. Пока же в ООН мы видим кризис отношений между массой слабых и уязвимых стран и крупнейшими странами. Ведь судьба первых в основном зависит от вторых. У нас же «глобальное изменение климата» – наверное, так точнее всего можно обрисовать нынешнюю ситуацию.

Подробнее в лекции Изменения климата в мире и в России. Глобальное потепление. Климатический кризис для наиболее уязвимых и слабых стран. Кризис в нынешнем и будущем выполнении Парижского климатического соглашения ООН.

Сначала ответим одной фразой: плохо, что пугают, этим только запутывают; а «до сих пор» уже случилось, но не в виде «конца света», а в виде медленных, но очень серьезных проблем. Изменение климата совсем не похоже на летящий на нас гигантский метеорит: нет такой ситуации, когда срочно нужен «термоядерный экран» или мы все погибнем. Все совсем иначе. Проблема больше похожа на огромный асфальтовый каток. Мы видим его, он медленно едет – климат меняется на глазах, но не сверхбыстро, не как в кино. Мы понимаем, почему едет «каток» (главный фактор – усиление человеком парникового эффекта), а значит, понимаем, что он будет ехать и дальше. Даже когда мы остановим двигатель (выбросов не будет), «каток» еще долго будет катиться по инерции. А чтобы его остановить, надо всем сильно и долго «подпирать плечом» – снижать выбросы. Сразу это не получится, поэтому одновременно надо «вытащить из-под колес» то, что еще возможно (не дать уничтожить, адаптироваться).

Почему пугают концом света? Вероятно, СМИ считают такой жанр более привлекающим зрителей и читателей. Особенно «сильны» заголовки, поэтому лучше их не брать в расчет и читать сам текст: как правило, там уже все спокойнее. А еще лучше пройти по ссылке на первоисточник. Там будет совсем спокойная тональность, но станет страшно – «асфальтовый каток» вы увидите воочию. При этом кризис, увы, есть, только не для всех.

Если взять какое-либо место, особенно уязвимое к изменениям климата, то пора говорить о климатическом кризисе. Многие малые островные государства находятся в сильном кризисе: шторма и повышение уровня океана практически не оставляют им шансов на выживание, некоторым уже в XXI веке. По прогнозам, засушливые территории станут еще засушливее, причем этот тренд уже виден. Как там вести сельское хозяйство, смогут ли с этим справиться слабые и бедные страны? Они фактически уже перед лицом климатического кризиса. Чтобы его предотвратить, мировой экономике надо быстро переходить на зеленые источники энергии без выбросов парниковых газов. Однако крупнейшие страны не спешат это делать, хотя многие из них уже заявляют о намерениях радикального снижения выбросов. Пока же в ООН мы видим кризис отношений между массой слабых и уязвимых стран и крупнейшими странами. Ведь климатическая судьба «маленьких» в основном зависит от «больших»: без их «плечей» «каток» не остановить.

Подробнее в лекции Изменения климата в мире и в России. Глобальное потепление. Климатический кризис для наиболее уязвимых и слабых стран. Кризис в нынешнем и будущем выполнении Парижского климатического соглашения ООН.

Человек усиливает парниковый эффект каждый год: концентрация СО2 в атмосфере с каждым годом все выше. Однако есть еще естественная изменчивость климатической системы Земли, вызванная, прежде всего, различными океанскими процессами и их взаимодействием с атмосферой. Есть и внешние факторы: изменчивость Солнца, извержения вулканов. Поэтому в коротких промежутках времени, 2–5 лет, может быть даже 10–15 лет, на всей планете может быть похолодание нижнего слоя воздуха. А потом потепление – более быстрое, чем это было бы без «холодного» промежутка – возврат на траекторию долговременного антропогенного тренда, так как во время промежутка парниковый эффект успеет значительно усилиться.

Такая череда не противоречит глобальному потеплению, ведь основная теплоемкость приходится на океаны, а они все становятся теплее и теплее. Если же взять какую-то отдельную часть суши, например, Россию, то вариации еще сильнее. Они могут зависеть от местных изменений океанских течений, в частности, в Северной Атлантике или в северной части Тихого океана. Год на год не приходится.

Если взять последние 50 лет в целом, то по данным Росгидромета, лето по всей России существенно потеплело, примерно на 2,50С. Еще больше потеплела весна – более чем на 30С. Но это не означает, что следующая весна будет теплой, может быть и холодной. Вот если взять будущие 20 лет, то можно смело утверждать, что лето в этот период в среднем будет заметно, как минимум на 10С, теплее, чем в первые 20 лет XXI века.

Подробнее в лекции Изменения климата в мире и в России. Российские климатические тренды последних десятилетий.

<p> Если брать конкретный год, то видно, как действуют естественные процессы. Вот эффект Эль-Ниньо – сильное, но краткосрочное изменение океанских течений, вот чуть больше Солнца, вот влияние вулкана. Однако то, что в целом произошло в последние 50 лет, никак нельзя объяснить естественными причинами. Идет одновременный прогрев не только атмосферы, но и всех океанов, значит, это не естественные вариации, не перетоки тепла между океанами, а внешнее воздействие. Активность Солнца то больше, то меньше, но в среднем роста нет. Однако наблюдается резкий рост концентрации в атмосфере СО2, метана и ряда других парниковых газов, а изотопный анализ доказывает их происхождение от сжигания ископаемого топлива и других видов деятельности. Когда это закладывается в климатические модели, они хорошо воспроизводят общий тренд за 50 лет, а без влияния человека дают огромное расхождение. Кроме того, измерения показывают, что стратосфера – верхняя атмосфера – охлаждается, а это тоже свидетельство усиления парниковой «пленки». Поэтому вывод климатологов однозначен – во временном масштабе 50–100 лет главный фактор – антропогенное влияние.</p>

<p> Подробнее в лекции <a href="https://wwf.ru/what-we-do/climate-and-energy/lektsii-izmenenie-klimata/#1">Антропогенные воздействия. </a> Соотношение естественных и антропогенных факторов.</p>
<p>Влияет сильно и не в лучшую сторону. Осадки перераспределяются так, что их становится меньше, где и так мало, и больше, где избыток влаги. Меньше ожидается в субтропических широтах: в Центральной Азии, Средиземноморье, Австралии, в ряде районов Азии, Африки и Латинской Америки. Больше в Арктике и Антарктике, в экваториальной зоне Тихого океана. На перераспределение накладывается большее испарение при росте температуры. В итоге рост числа и силы засух. По худшему сценарию глобальных выбросов парниковых газов, который к концу века ведет к росту температуры на 3,50С от нынешнего уровня, до трети будущего населения планеты будет страдать от дефицита пресной воды. Если же рост составит менее 10С, то столь драматических последствий удастся избежать. </p>
<p>Кроме перераспределения осадков меняется характер их выпадения. В умеренных широтах, где перераспределение менее существенно, именно это наиболее заметно уже сейчас. Теперь, образно говоря, вместо десяти дождичков два ливня. То же и со снегопадами. Больше конвективных осадков, что означает рост числа гроз, града, коротких, но сильных ливней со шквалистым ветром. В итоге, почти каждый месяц мы узнаем о затоплении улиц, особенно расположенных в низинах исторических центров городов. Ливневая канализация просто не справляется. Она может быть и рассчитана на большой объем воды, но не на столь быстрое ее поступление. Да еще с листьями и ветками, а их при более сильных ветрах срывает больше. Понятно, что надо серьезно адаптировать городскую инфраструктуру к новым условиям. А на юге России и тем более в субтропических широтах – готовиться к жаре и засухам.</p>

<p> Подробнее в лекции <a href="https://wwf.ru/what-we-do/climate-and-energy/lektsii-izmenenie-klimata/#2">Изменения климата в мире и в России. </a> Прогноз изменения осадков в мире в целом. Прогноз изменения осадков в России. Региональные изменения климата, рост муссонных осадков на Дальнем Востоке, сильных циклонов на Камчатке. </p>
<p>Если брать то, что в целом изменилось за последние 50 лет, то вклад доминирующий. То же можно сказать и о будущих 50–100 годах, а вероятно, и о нескольких столетиях. Если же вы имеете в виду конкретный год или даже конкретное десятилетие, то ответ другой. Может быть сильное влияние извержений вулканов, вариаций океанских течений и солнечных циклов. Солнечные циклы – 11 лет, бывают и более длительные аномалии, но сейчас они не наблюдаются. Влияние извержений вулканов очень краткосрочно, обычно 1-2 года. Океанские вариации на глобальном уровне тоже краткосрочны, то больше поток тепла из атмосферы, то меньше. Если усреднить эффект за 50 лет, то будет что-то близкое к нулю. Человек же греет Землю постоянно, поэтому на длинном отрезке времени его вклад – доминирующий. Имеется в виду глобальный эффект. В отдельных частях земного шара влияние океанских течений может быть большим и длительным. Например, для Северной Атлантики характеры изменения с периодом около 60 лет. Но это региональные эффекты. Где-то холоднее, где-то теплее, а в среднем по Мировому океану близко к нулю. Поэтому вывод климатологов однозначен – во временном масштабе 50–100 лет главный фактор –антропогенное влияние.</p>

<p> Подробнее в лекции <a href="https://wwf.ru/what-we-do/climate-and-energy/lektsii-izmenenie-klimata/#1">Антропогенные воздействия. </a> Соотношение естественных и антропогенных факторов.</p>

Сказать «каждое», конечно, будет неверно, ведь все чрезвычайные явления случались и раньше. Ситуация сложнее, чем ответ – это «да», а это «нет». Явления были, но сейчас стали чаще. Например, очень сильный дождевой паводок на той или иной реке теперь не раз в семь, а раз в три года. Раньше за 10 лет было 1,5 таких паводка, а теперь 3,3. Что же, считать, что лишние 1,8 – результат антропогенного изменения климата? Это будет совсем упрощенная арифметика. Изменения климата повлияли на все паводки, так как изменился режим выпадения осадков. Их, может быть в среднем стало больше всего на 10–20%, именно так во многих регионах России. Но теперь они выпадают «резче», образно говоря, не 10 дождичков, а 2 ливня. Поэтому чаще стал превышаться порог – уровень воды в нашей реке, который называют сильным паводком.

Естественные вариации погоды, те же паводки, практически неотделимы от антропогенных воздействий, так как человек не столько меняет климат, сколько раскачивает, увеличивает естественные вариации. Поэтому правильно сказать, что да, теперь любое чрезвычайное погодное явление происходит в новые условиях, созданных человеком. В каких-то случаях видна прямая связь, в каких-то нет или пока нет. Ученые очень активно исследуют эти вопросы, при этом наибольшее внимание уделяется крупнейшим, самым мощным по энергии, а это всегда океанские явления.

В качестве примера возьмем случаи аномально теплой воды на больших территориях длительностью от нескольких дней до месяцев, причинившие большой ущерб. Теплая вода – далеко не приятное дело, так как ведет к штормам и тайфунам, хуже для рыбы и других морских обитателей. За последние десятилетия частота крупных тепловых аномалий увеличилась примерно в 2 раза, возросли и длительность, и мощность. Связь с воздействием человека на климат для половины из 10 крупнейших за 20 лет явлений имеет вероятность более 2/3 или даже 90–100%, для остальных она не известна, что не исключает ее наличия. Если же взять все морские волны тепла в 2006–2015 годах, то воздействие человека прослеживается в 80–90% случаев.

В целом описанная выше картина типична для большинства аномалий температуры и осадков на нашей планете.

Подробнее в лекции Изменения климата в мире и в России. Рост числа экстремальных явлений (на примере морских волн тепла). Рост числа опасных метеорологических явлений в России. Теплая Арктика сильнее влияет на умеренные широты.

Нет, не влияет. В обширном докладе Росгидромета, вышедшем в 2014 году, детально рассматриваются все компоненты климатической системы Земли, анализируются все факторы, даже гипотетические. Сколько-либо существенного влияния магнитного поля не обнаруживается. Конечно, возможно, что мы знаем не все, может быть, есть какое-то косвенное влияние вариаций магнитного поля, в частности, через верхние слои атмосферы, но в любом случае оно не может быть значительным.

В целом влияние недр Земли на климат есть, но посредством вулканов. Причем не как источников тепла или парниковых газов, тут воздействие очень мало, а как источников пепла и аэрозольных частиц, затеняющих нашу планету от Солнца. В истории было немало случаев массовой гибели живых организмов и даже древних цивилизаций, вызванных неурожаями – засухами или похолоданиями, которые, в свою очередь, были вызваны гигантскими извержениями вулканов. Воздействие случаев исчезновения магнитного поля, когда различные движения токопроводящих масс в мантии Земли как бы компенсировали друг друга, на жизнь, конечно, было, но через поток космических лучей, исчезала магнитная защита. Если это накладывалось на неблагоприятные изменения климата, в частности, из-за вулканов, то суммарный эффект мог быть очень сильным. Впрочем, магнитное поле и движение его полюсов «помогает» климату, вернее, его изучению. Есть метод датировки тех или иных изделий, например, глиняных, основанный на знании направления магнитного поля в прошлые тысячелетия, что помогает получить более точные данные о климате тех времен.

Подробнее в лекции Изменения климата. Естественные факторы. Компоненты климатической системы Земли. Влияние вулканов на климат в прошлые столетия и в настоящее время. Что греет, а что охлаждает нижние слои атмосферы? Сводка широкого спектра факторов и их действия в последние 250 лет.

При рубке на лесосеке остается много остатков – веток, хвои, вершин деревьев, нетоварных частей стволов. Они либо сжигаются, либо постепенно гниют. В любом случае это эмиссия СО2. Повреждается и почвенный покров, что ведет к разложению органического углерода и эмиссии СО2. Вывезенная древесина тоже в немалой степени идет в отходы (опилки, щепа, горбыль и т. п.), которые либо сжигаются, либо гниют. Насколько велика эмиссия зависит от того, как рубят и как используют. Экологически грамотное ведение лесного хозяйства подразумевает полное или почти полное использование всей биомассы (делаются топливные брикеты, гранулы, щепа для панелей и т. п.), а также аккуратные рубки с минимальным повреждением почвы и молодых деревьев. Сжигание топлива из биомассы, конечно, тоже эмиссия СО2, но если это топливо замещает уголь, торф или газ, то положительный эффект налицо. Иначе будет эмиссия и от сжигания ископаемого топлива, и от разложения или «кострового» сжигания порубочных остатков и отходов. Немаловажна и «судьба» изделий из древесины, от бумаги до мебели и строительных материалов: если все не гниет, а идет в переработку, даже на топливо, замещающее уголь или газ, то выбросы СО2 минимальны.

Подробнее в лекции Антропогенные воздействия. Антропогенные потоки СО2 и его природный круговорот.

Влияют, но мало и довольно сложным образом. Озон является парниковым газом, однако его прямых выбросов нет, он образуется в атмосфере из других соединений. Поэтому его нет в списке веществ, учитываемых в ООН как антропогенные выбросы. В атмосфере как бы два озона, один тропосферный – в нижних слоях атмосферы, а другой в стратосфере, как раз с ним и связаны озоновые дыры. Первый под действием солнечных лучей образуется из смога – выхлопных газов автотранспорта и промышленных предприятий. То есть, чем больше Солнца и чем грязнее воздух, тем больше озона, что плохо для человека, т. к. озон вреден для глаз и для дыхательных путей. Плох он и для климата – усиливает парниковый эффект. Раз в пять слабее, чем СО2, но это тоже немало. Впрочем, к дырам такое потепление не имеет отношения. Дыры – в стратосфере, на высоте 15–25 км. Смог туда не доходит, но озон там образуется, из кислорода под воздействием ультрафиолетового излучения.

Озоновая дыра – это снижение концентрации озона в стратосфере в полярных районах, сильное, хотя и не до нуля, причем только весной. Для разрушения озона одновременно нужны очень низкие температуры (поэтому это только полярные районы), солнечный свет (поэтому весна, когда еще холодно, но света уже много) и некоторые химические вещества. Это, в частности, окислы хлора и брома, образующиеся из фреонов, которые давно запрещены, но в атмосфере их еще много, только к середине века их не станет – разрушатся. Соответственно, если дыра, то меньше озона, а значит, слабее парниковый эффект. Дыры ведут к охлаждению, очень маленькому, но заметному даже на верхней границе тропосферы, на высотах около 15 км.

Интересно, что в целом стратосфера сейчас охлаждается, но не из-за дыр, а из-за усиления парникового эффекта в тропосфере. В нашем парнике под «пленкой» становится теплее, а над «пленкой» холоднее, ведь «пленка» становится все толще и не дает поступать теплу от Земли. А раз стратосфера холоднее, то сильнее разрушается озон, глубже дыры. Такая вот усиливающая эффект обратная связь. Поэтому сейчас все чаще говорят об озоновых дырах в Арктике. Раньше сверхнизкие температуры были в основном в Антарктике, а сейчас нередко и в Арктике. Только не внизу, у земли, там все теплее и теплее, а на высоте 15–20 км. Интересная штука – озоновые дыры, даже на климат чуть-чуть влияют, хотя гораздо сильнее на здоровье людей, ведь для наших глаз и кожи жесткий ультрафиолет вреден.

Подробнее в лекции Изменения климата. Естественные факторы. Что греет, а что охлаждает нижние слои атмосферы? Сводка широкого спектра факторов и их действия в последние 250 лет, среди которых и тропосферный и стратосферный озон. Показано, что изменение тропосферного озона (антропогенный рост) дает очень немало для прогрева, а изменение стратосферного (снижение и дыры) – очень немного и в сторону охлаждения.

Доказано. Рост концентраций в атмосфере парниковых газов – СО2 и метана – происходит из-за человека, на это однозначно указывает изотопный анализ. Появились и созданные химической промышленностью новые парниковые газы, их роль не велика, но есть. Сейчас человек усиливает парниковый эффект примерно на 5%, за счет этого прогрев нижнего слоя атмосферы равен примерно 1,50С. Сам же парниковый эффект атмосферы Земли – хорошо изученное физическое явление, поэтому нет сомнения в том, «кто виноват».

Также нет сомнений, что именно человек загрязнил атмосферу окислами серы и азота, различными аэрозольными частицами – во всяком случае, при нынешней относительно небольшой вулканической активности. Это другой антропогенный эффект, он приводит к охлаждению примерно на 0,50С. Есть и более мелкие эффекты: эмиссии сажи, изменение отражающей способности планеты из-за вырубки лесов, следы от реактивных самолетов и т. п. В сумме мы видим антропогенное глобальное потепление несколько больше, чем на 10С. Важно, что все эти факторы действуют постоянно и по нарастающей. В этом главное отличие от действия Солнца или океанских вариаций, которые колеблются то в тепло, то в холод, поэтому в среднем за 50 и более лет человек – главный виновник глобального потепления. При этом кардинально изменить климатическую систему, превратить Землю в Венеру или Марс, он не может (если, конечно, не брать в расчет термоядерные войны) – слишком велик Мировой океан. Но может сдвинуть и раскачать самое легкое и подвижное звено климатической системы – атмосферу. Что мы и видим: в целом температуры растут, но ущерб в основном происходит от раскачки – «нервного» климата со все большим числом опасных метеорологических явлений.

Подробнее в лекции Антропогенные воздействия. Соотношение естественных и антропогенных факторов.

<p>Если говорить об исчезновении, то, прежде всего, малые островные государства. Особенно расположенные на коралловых атоллах. На них уже катастрофически влияет подъем уровня океана и большее число штормов. Почва просто смывается и остров становится необитаемым. С одним это уже произошло, правда, он не отдельная страна, а принадлежит Австралии, но там жил уникальный вид небольшого грызуна, похожего на крысу, он вымер. К концу века подъем уровня океана в среднем, вероятно, достигнет 1 метра. Однако в силу ряда физических причин в тропической зоне Тихого и Индийского океанов будет больше –1,5 метра. А именно там большая часть островных государств. Некоторые, например, Карибати, гарантировано исчезнут, это лишь вопрос времени. В низменных прибрежных районах, прежде всего, Юго-Восточной Азии, страны не исчезнут, но будет очень сложно вести сельское хозяйство. Земли не только будет меньше, но из-за более частых морских затоплений упадет плодородие почв. Страны, которые и сейчас сильно страдают от засух, например, в южной части Сахары, не исчезнут, но станут безжизненными, воды там может не быть совсем. В целом в мире растет проблема миграции, скорее не из-за физического исчезновения стран, а из-за сочетания драматических климатических, социальных и экономических условий жизни людей.</p>

<p> Подробнее в лекции <a href="https://wwf.ru/what-we-do/climate-and-energy/lektsii-izmenenie-klimata/#2">Весь мир и Россия. Тренды и прогнозы. </a>Повышение уровня Мирового океана в XXI–XXIII веках. XXI век: здоровье и продовольствие. </p>

Сначала коротко: наша деятельность дает гораздо меньше парниковых газов, чем океан и наземные экосистемы, но больше разломов и вулканов, они иначе влияют на климат. Теперь по порядку. Газообмен СО2 между атмосферой и Мировым океаном гигантский, потоки туда и обратно – примерно по 330 млрд т СО2 в год, а между атмосферой и наземными экосистемами еще больше – 440 млрд т СО2 в год. Антропогенный поток – «всего» 33–37 от энергетики и промышленности и 3–8 от сведения лесов. Это по СО2. Если взять все парниковые газы, то в сумме будет примерно 55 млрд т СО2-эквивалента в год, все равно гораздо меньше природных потоков. Как же тогда можно говорить, что рост парникового эффекта – концентраций газов – происходит из-за человека? Только если в природе все прекрасно сбалансировано и человек малым «толчком» вносит дисбаланс. Еще лет 25 назад это казалось удивительным. Но это так – изотопный анализ атомов углерода показал: на 80–90% атмосферный излишек вызван сжиганием ископаемого топлива.

Тектонические разломы дают очень мало парниковых газов, их роль в другом – в движении континентов, в их расположении на Земле. Если все континенты расположены в тропиках, а так было при динозаврах, то на них нет снега и льда, у Земли нет белого «пятна», отражающего солнечное излучение в космос. Тогда очень тепло. Если же, как сейчас, Антарктида находится на полюсе и Арктика со всех сторон зажата континентами, то белое пятно немалое, и гораздо холоднее. Однако континенты движутся очень медленно, поэтому роль тектонических процессов велика только в масштабе десятков миллионов лет. А вулканы, наоборот, важны в противоположном масштабе отдельных лет. Но не потоками СО2 «славны» извержения, они малы, а выбросом пепла и окислов серы в стратосферу. Тогда там на год или даже больше образуется слой аэрозолей, сильно затеняющий нашу планету от Солнца. На всей планете холоднее на 0,1-0,2 градуса, а в особенно сильных случаях на 0,3, бывало на 0,5. Имеется в виду нижний слой воздуха, где мы живем. Для сравнения, сейчас антропогенное глобальное потепление в среднем составляет примерно 0,02 градуса в год. Так что вулканы и разломы важны, но в своих временных шкалах. А в шкале нашей жизни, лет 50 или 100, антропогенный поток действительно главный.

Подробнее в лекции Антропогенные воздействия. Влияние вулканов. Антропогенные потоки СО2 и его природный круговорот. Что греет, а что охлаждает нижние слои атмосферы?

При росте в воздухе концентрации СО2 фотосинтез усиливается почти у всех растений. Однако рост, как правило, идет только до концентрации СО2, равной 600–800 объемных частей на миллион (ррм), дальше наступает «насыщение», роста уже почти нет. В доиндустриальную эпоху было около 280 ррм, а сейчас уже более 400, что, конечно, усилило фотосинтез, но усилило и дыхание растений. Живая биомасса растет, но и отмирание растет, а разложение органики при более высокой температуре идет быстрее. Здесь важен нетто-результат, сколько в итоге поглощается из атмосферы. Лет 50 назад нетто-поглощение антропогенного потока СО2 наземными экосистемами было раза в 2 меньше, чем сейчас, но и поток СО2 в атмосферу от сжигания ископаемого топлива был раза в 2 меньше. В прошлом главным антропогенным источником СО2 было землепользование, в основном сведение лесов. С 1960-х годов главное – сжигание ископаемого топлива, но сведение лесов продолжает давать не меньше, чем в прошлом. Сейчас баланс такой: океан и наземные экосистемы поглощают половину антропогенного потока СО2 в атмосферу, примерно поровну, а вторая половина остается – накапливается в атмосфере.

Отклик биоты на изменение температуры всегда был важным фактором. Моделирование показывает, что если бы во время ледниковых периодов концентрация СО2 не снижалась, не уменьшался бы парниковый эффект, то температурные изменения бы были меньше и даже их динамика была бы несколько другой. Однако в более холодном климате концентрация СО2 падала примерно до 200 ррм. Когда это закладывается в модели, они хорошо воспроизводят то, что было в действительности.

В XXI веке дальнейшее увеличение концентрации СО2, в принципе, может значительно увеличить интенсивность фотосинтеза, в худшем случае максимальных антропогенных выбросов, раза в 2 раза, но и дыхание увеличится, и разложение возрастет. Есть и более сложные обратные связи. Вероятно, в итоге доля антропогенного СО2, остающегося в атмосфере, изменится не сильно.

Гораздо больший эффект может дать посадка лесов, восстановление той растительности, которая была за Земле столетия назад. Конечно, углеродная емкость наземных экосистем ограничена. Если восстановить все леса планеты, то в какой-то момент они полностью вырастут и поглощение станет равным разложению биомассы (в этом отличие от океана, где есть вечный «сток» углерода в виде донных отложений скелетиков морских организмов). То есть леса могут дать временную, но очень важную передышку мировой энергетике и экономике в деле снижения выбросов. Если к этому добавить то, что леса нам нужны и сами по себе, как просто нужна природа, то понятно, охранять, сажать и восстанавливать леса, конечно, надо.

Подробнее в лекции Антропогенные воздействия. Антропогенные потоки СО2 и его природный круговорот. Антропогенные потоки СО2 и их поглощение.

Следствием изменения климата можно назвать не все пожары и не сами пожары. Пожаров становится больше, и эта разница обусловлена несколькими факторами. Тут, конечно, и наше поведение, и недостаточное тушение пожаров, но есть и климатический фактор. Он выражается в большей пожарной опасности лесов, точнее, в более длительных периодах, когда сухо и жарко. Температура растет, но неравномерно, больше температурных аномалий, когда в тот или иной месяц или даже все лето на 5, а бывает и больше градусов жарче «нормы» – того, что в среднем было в 1961–1990 годах. Изменяется режим выпадения осадков: не обязательно, что их существенно больше или меньше, может быть и столько же, как в прошлом, но выпадают они более неравномерно – то сушь, то зальют дожди.

Пожарная опасность рассчитывается Росгидрометом по индексу Нестерова. Это, упрощенно говоря, нарастающая сумма температур выше некоего порога и в период без существенных осадков. Далее считается число дней с индексом Нестерова более 1000. Прогнозы однозначно говорят о росте числа таких дней, удлинении периода пожарной опасности лесов. Во второй половине века особенно неблагоприятной может стать ситуация в Южной Сибири и по худшему сценарию глобальных антропогенных выбросов парниковых газов. Тогда действительно придется говорить, что пожары из-за климата, а сама ситуация будет близкой к катастрофической. В то же время, по умеренному сценарию выбросов, когда к концу XXI века глобальная температура возрастет не более чем на 2,5 градуса от XIX века, картина гораздо легче. Тоже очень много проблем с пожарами, но не до катастрофических масштабов. Это еще один пример того, что России очень важно, чтобы мир пошел хотя бы по умеренному сценарию выбросов, тогда и с лесными пожарами будет гораздо легче.

Подробнее в лекции Весь мир и Россия. Тренды и прогнозы. Изменение пожарной опасности лесов.

Ледники не только красивый природный объект и любимое место любителей экстрима. Они аккумулируют воду и постепенно «выдают» ее вниз – в реки. Во многих районах мира, в частности, в Центральной Азии, осадки больше выпадают зимой, а вода нужна летом. Сельское хозяйство там основано не на дождевой, а на речной воде, которую дают горные ледники. Без них в период таяния снега будет бурный весенний паводок, чреватый селями и бедствиями, а потом вода закончится. Можно построить очень большие водохранилища, но это дорого, да и всю проблему они не решат. Испарение, то есть потери воды с их поверхности, будет очень большим. Отказываться от сельского хозяйства? Но что при этом будут делать люди, куда им придется уехать?

В других местах последствия будут не столь драматичны, но тоже сильно негативны. В Альпах горнолыжный отдых сильно сократится. Недаром в Швейцарии уже красят скалы около ледников в белый цвет, чтобы замедлить потери льда. А «Снега Килиманджаро» останутся только в рассказе Эрнеста Хемингуэя, где, кстати, конец тоже не радостный. Понятно, что с уходом ледяной шапки там погибнет и уникальная экосистема, ее место займет другая.

Если же взять главные ледники планеты – Антарктиду и Гренландию, то они теряют столько воды, что поднимается уровень Мирового океана. А вода еще и нагревается, и расширяется. В итоге к концу века подъем будет примерно на метр, а в тропиках до полутора, что смертельно для многих малых островов и низменных территорий.

Подробнее в лекции Весь мир и Россия. Тренды и прогнозы. Подъем уровня океана. XXI век: океан и криосфера, здоровье и продовольствие.

Изменения климата – более высокие температуры воздуха и воды, меньшие морозы, большая влажность, подтопление и заболачивание земель после сильных осадков и т. п., конечно, влияют на распространение различных инфекций. Как напрямую, так и через более комфортные условия для переносчиков болезней: малярийных комаров, энцефалитных клещей, крыс и других грызунов. Это относится и к болезням человека, и к болезням животных и растений, лесов и сельскохозяйственных культур. Может ли этот процесс привести к эпидемиям – вопрос спорный. Пока нет предпосылок для быстрого и массового распространения болезней. Проблема нарастает постепенно, хотя уже есть случаи массовой гибели, правда, в мире растений – лесов. Например, от проникновения вредителей с юга Дальнего Востока в Красноярский край, где стало меньше сильных морозов. Безусловно, нужен мониторинг, нужно заранее выявлять сигналы, признаки явлений, о которых мы пока не знаем.

В случае с COVID-19 климатического следа не видно: может быть, его и нет, но это не должно нас расхолаживать. Если же посмотреть с другой стороны, как COVID-19 повлиял на климат, то ответ однозначен – отрицательно. Кризис немного снизил выбросы СО2, но это очень небольшой эффект. И в 2020 и в 2021 году усиление парникового эффекта продолжится, ведь оно зависит не от выбросов в конкретный год, а от концентрации в атмосфере, а это результат многих десятилетий. А вот вызванная кризисом пауза в наращивании возобновляемой энергетики и других зеленых технологий точно окажет немалый эффект. Так что разговоры о зеленом выходе из кризиса не пустой звук, это важное дело, и для конкурентоспособности экономики и для климата.

Подробнее в лекции Весь мир и Россия. Тренды и прогнозы. Изменение урожайности. Изменение пожароопасности лесов. Россия: резюме на XXI век.

Расчеты показывают, что говорить об Арктике, целиком свободной от льда, еще рано. «Тормозит» канадская Арктика, где льда гораздо больше, чем в российской. В сентябре, когда минимум льдов, может совсем не быть льда во всей Арктике впервые в отдельные 2040-е годы, чаще в 50-е, затем еще чаще. К концу века по сценарию максимальных глобальных выбросов парниковых газов сентябрь всегда будет без льда, а по умеренному сценарию лишь в отдельные годы. Однако площадь льда зимой до середины века практически неизменна, то есть почти вся Арктика подо льдом, хотя и гораздо более тонким, чем в XX веке. Далее по максимальному сценарию площадь зимних льдов слабо снижается, а по умеренному не снижается. То есть ожидать Арктику совсем без льда не приходится, во всяком случае в XXI веке.

Часто про «растает» спрашивают в контексте Северного морского пути. Совсем свободным от льда он не будет. Длительность безледокольного навигационного периода увеличится, но не столь быстро, как хотелось бы нашим бизнесменам. За последние 40 лет длительность выросла с 50–70 до 90–130 дней, но далее рост замедляется. В 2040-е 100–160, к концу века 120–180 дней. При этом западный сектор, к востоку от Таймыра, не проблема, суда там смогут ходить без ледоколов. Все «тормозится» восточным сектором, где будет не только непростая ледовая обстановка, но и ее большая изменчивость и непредсказуемость. А это плохо для коммерческих рейсов, так как потребует дорогостоящей страховки. Все это отодвигает массовые перевозки Европа – Китай на вторую половину века. Впрочем, и тогда они будут не круглогодичными, а сезонными.

Подробнее в лекции Арктика.Прогноз морского льда.

<p>В России, вероятно, нет наиболее, как-то драматически уязвимых регионов, но много просто уязвимых. Возможно, все или почти все. В мире в целом, и Россия не исключение, выполняется правило «где тонко, там и рвется». Какая проблема в прошлом и настоящем наиболее насущна для региона, та и обострится в будущем. В Нижнем Поволжье проблема засух: они прогнозируются как главная климатическая беда будущего. Для Южной Сибири, вероятно, главной проблемой станут лесные пожары. В Приамурье – наводнения, вызванные муссонными дождями – муссоны усилятся. На Камчатке – циклоны, ливни и снегопады, парализующие всю жизнь. В зоне вечной мерзлоты, а это примерно 60% территории России, – транспортные и инфраструктурные проблемы, рост риска разрушения всего и вся. В Арктике будет теплее, но больше метелей и штормов, проблемы ледовых дорог и переправ, большие риски для арктических экосистем и видов, в том числе для белого медведя, моржей, оленей. В большинстве регионов для здоровья людей будут очень плохи волны жары, ожидаются и южные инфекции. У нас есть и еще один вид уязвимости – экономический. Мировая энергетика будет уходить от ископаемого топлива, сначала от угля, потом от нефти, а затем и от газа. Если же экспорт энергоносителей – основа экономики региона, то это большой риск, нужно заранее быть готовыми к новым условиям. Об этом уже много говорится, но пока мало делается. Так что, хотя в России нет особо уязвимых регионов, как в Азии и Африке, но нет и неуязвимых.</p>

<p> Подробнее в лекции <a href="https://wwf.ru/what-we-do/climate-and-energy/lektsii-izmenenie-klimata/#2">Весь мир и Россия. Тренды и прогнозы. </a>Изменение урожайности. Изменение пожароопасности лесов. Россия: резюме на XXI век. <a href="https://wwf.ru/what-we-do/climate-and-energy/lektsii-izmenenie-klimata/#2"> Арктика.</a>Регионы России.</p>

Последствия зависят не от выбросов, а от концентраций парниковых газов. Поэтому если сократить, но не до нуля, то концентрация все равно возрастет, хотя и слабее, чем до сокращения выбросов. Наглядный пример – в 2020 году из-за пандемии выбросы ниже, а концентрация СО2 в атмосфере вырастет и глобальное потепление тоже усилится. Строго говоря, есть еще естественные вариации, которые очень важны во временном масштабе отдельных лет или даже десятилетий, но если ими пренебречь, если говорить о долгосрочном тренде, то вывод верен. Снижение, если оно не до нуля, не означает остановку последствий, а только торможение их роста.

Подробнее в лекциях Изменения климата. Естественные факторыРезкое увеличение концентрации СО2 антропогенного происхождения. Естественная внутренняя изменчивость климата.

Изменение климата совершенно не похоже на плавное и приятное потепление. За последние 40–50 лет средние температуры на Севере выросли на 2–4 градуса. Чаще стали волны тепла – периоды, когда на 5 и даже 10 градусов теплее, чем в те же даты во второй половине XX века. Складывается впечатление, что скоро волны тепла превратятся в постоянно теплую погоду и можно будет выращивать новые овощи и фрукты. Но это не так: волны тепла и дальше будут перемежаться холодной и дождливой погодой, заморозками. Сильные морозы тоже не исчезнут, хотя и будут реже.

В этих условиях об «ананасах» не может быть и речи даже в следующие столетия. В целом выращивать более теплолюбивые культуры, конечно, будет легче, но все равно сложно. Нужно будет очень внимательно следить за погодой, укрывать на зиму, не обойтись без парников. Поэтому на уровне дачи, когда вы готовы все силы и средства положить, чтобы созрело и не замерзло, для энтузиастов – подойдет. А для массового выращивания на продажу дело будет очень рискованное. Внедрять новые сорта и культуры нужно будет очень постепенно. Тем более, что почвы останутся прежними, совсем не богатыми. Институт сельскохозяйственной метеорологии Росгидромета дает прогнозы урожайности на год, на ближайшие десятилетия и на конец XXI века. По ним климатически обусловленная урожайность многих культур на Севере вырастет, но ситуация в сельском хозяйстве кардинально не изменится.

В целом такая же ситуация с одеждой и с отоплением. Конечно, шубы нужны будут реже, но совсем без них не обойтись. Тем более, что температуры могут быть выше, а ветра сильнее, что дает суммарный рост холодового эффекта. «Сдвиг» в одежде наверняка будет, но не на уровень футболок, а в сторону более сырой и ветреной погоды. Чтобы получить выигрыш в отоплении, надо будет приложить немало «ума», пока же в большинстве случаев гораздо больший эффект даст утепление и лучшая теплоизоляция зданий.

Сходная ситуация и по здоровью. Недавно были проведены расчеты так называемой климатически обусловленной смертности. Известно, что смертность от ряда заболеваний, в частности, сердечно-сосудистых, зависит от температуры. Она высока в сильную жару и в сильные морозы, минимальна при +10- +15. Поэтому на Севере она снизится, но ведь это лишь один фактор нашего здоровья. Авторы расчетов подчеркивают, что есть и другие, прежде всего, различные инфекции, которые уже движутся на Север.

В целом немножко лучше, вероятно, будет, особенно если к этому приложить руки и голову. Однако, во-первых, тут масса «подводных камней», а, во-вторых, все это до поры до времени. Экологические, экономические и даже социальные исследования говорят, что, да – временно плюсов может быть немало, но потом, во второй половине века, в XXII веке, тотальный негатив добьет до самых дальних уголков Севера. Жители умеренных широт, юга и севера – все в одной «лодке». Для севера тоже очень важно, чтобы мир пошел по пути развития с меньшими глобальными выбросами парниковых газов.

Подробнее в лекции Арктика., резюме изменений климата в XXI веке в Ненецком автономном округе, в Архангельской и Мурманской областях.

Вернуться в климат XIX и даже XX века, до начала сильного антропогенного воздействия, уже нельзя, но остановить изменения на умеренном и относительно безопасном уровне можно. Усиление парникового эффекта, а это главный фактор антропогенного воздействия, зависит не от объема выбросов СО2 и других парниковых газов в конкретный год, а от их концентрации в атмосфере. Основная роль принадлежит СО2, а этот газ в атмосфере не разлагается. Он уходит из нее только будучи поглощенным наземными экосистемами или океаном. Однако они не успевают поглотить все антропогенные выбросы, им «по зубам» лишь примерно половина. У наземных экосистем есть предел: даже если восстановить всю растительность прошлых столетий, то дальше расти деревьям будет просто негде. У океана же предела нет. В конце концов жизненный путь «нашего» СО2 завершится на дне океанов в виде углерода в скелетиках морских организмов (в виде СаСО3), но на это уйдут многие столетия. При этом океан будет приходить в некое стационарное состояние, уже не такое, как было в XIX-XX веках, а иное, с другой температурой воды и воздуха, с другой концентрацией СО2 в атмосфере.

Сейчас обсуждаются технические возможности изъятия СО2 из атмосферы – например, массово растить леса, вырубать их, но всю биомассу куда-то захоранивать, уберечь от разложения. Однако очень сложно вообразить, что это может быть в глобальных, океанских, масштабах.

В климатической системе Земли в целом ничего «резко» сделать нельзя – ни резко ухудшить, ни улучшить. Но затормозить и остановить так, чтобы ущерб был относительно небольшим, может. Хотя бы в глобальном масштабе, так как понятно, что многое уже потеряно, например, те или иные острова в Тихом океане.

Проблем больше похожа не на летящий на нас метеорит, а на огромный асфальтовый каток. Мы видим его, он медленно едет – климат меняется на глазах, но не сверхбыстро, не как в кино. Мы понимаем, почему едет «каток» (главный фактор – усиление человеком парникового эффекта), а значит, понимаем, что он будет ехать и дальше. Даже когда мы остановим двигатель (выбросов не будет), «каток» еще долго будет катиться по инерции. Одновременно надо «вытащить из-под колес» то, что еще возможно (не дать уничтожить, адаптироваться). А чтобы его остановить, надо всем сильно и долго «подпирать плечом» – снижать выбросы. Не так страшно, что повернуть «каток» вспять уже не получится: да, потери немалые, но пока они больше локальные. Главное – «работать» и сообща остановить наш климатический «каток».

Подробнее в лекции Весь мир и Россия. Тренды и прогнозы.Сценарии антропогенных изменений климата на XXI век. Повышение уровня Мирового океана, глобальные вопросы продовольствия, пресной воды и здоровья.

Причины нынешнего изменения климата понятны: главное – сжигание ископаемого топлива, второе – сведение лесов, в основном в тропиках. Есть еще десяток более мелких факторов и они тоже известны. А раз так, то понятно, что делать. Переходить на энергетику без выбросов СО2. Сейчас в мире в целом уже более четверти электроэнергии вырабатывается возобновляемыми источниками энергии. Однако из этого почти 2/3 дают ГЭС, а возможности их строительства без ущерба для природы почти исчерпаны. Зато быстро растут Солнце и ветер, которые по выработке электроэнергии уже обогнали атом. Сейчас они дают около 10% мировой электрогенерации, а в перспективе смогут заменить уголь, затем нефть, а потом и газ. Именно об этом говорят прогнозы развития мировой энергетики.

Различия только в темпах, одни прогнозы говорят об отказе от углеводородов к концу века, другие, что углю осталось всего лет 30, а потребление нефти к середине века сократиться раза в 2. То есть, что делать, понятно. Вопрос в том, насколько быстро будет «зеленеть» мировая энергетика и как сможем прекратить уничтожение лесов. России это тоже касается, наши проблемы пожаров и экологически неграмотных рубок очевидны, разговоров много, а дел мало. Как и с энергоэффективностью и энергосбережением. Кстати все зависит не только от властей и бизнеса, но и от каждого из нас. Ведь в сущности ответ на вопрос – конечно, человечество может остановить изменение климата, но должно рачительно отнестись к ресурсам и ценностям Земли, а климат – одна из них.

Подробнее в лекции Изменения климата. Естественные факторыПарижское климатическое соглашение. Как снизить выбросы парниковых газов?

Ограничить глобальное потепление, конечно, нужно. Мы видим изменения последних 20–30 лет: и в мире, и в России они почти все негативные, даже для такой холодной страны как наша. А ведь это отклики на глобальное потепление, которое за эти годы составило 0,50С. Если же считать с доиндустриальной эпохи, то сейчас набралось уже более 10С. В России уже 2,50С, а в Арктике еще больше. Прогнозы говорят, что ситуация в мире при глобальном потеплении в 20С будет гораздо хуже, чем при 1,50С. Да и Парижское соглашение ООН призывает все страны остановить процесс на уровне менее 20С, а стремиться, чтобы 1,50С. Не удивительно, что многие активисты, общественные организации, наиболее слабые и уязвимые страны требуют – «1,5 и не более!»

Увы, темпы глобального потепления этому не благоприятствуют. Сейчас оно растет со скоростью 0,20С за десятилетие. Велика инерция, ведь усиление парникового эффекта зависит не от объема выбросов в конкретный год, а от концентрации в атмосфере, которая складывается за десятилетия. Даже если принять, что обещания стран будут выполнены, ЕС придет к нулевым нетто-выбросам к 2050 году, а Китай к 2060-му, текущие планы стран говорят, что остановка будет на уровне примерно 30С.

Для остановки на 1,50С надо немедленно и очень резко уходить от ископаемого топлива. Падение выбросов СО2, вызванное COVID-19, примерно на 5% за 2020 год, должно продолжиться теми же темпами – по 5% в год. Ничего подобного страны не планируют. В мире в целом инвестиции в зеленое развитие растут, но пока они намного меньше, чем вложения в ископаемое топливо. Последние международные доклады определенно говорят о неизменном уровне выбросов в ближайшие годы, а потом об их неспешном уменьшении. Снижение в ЕС и США компенсируется ростом в развивающихся странах, в частности, в Индии, а Китай и Россия еще долго собираются удерживать лишь неизменные уровни. Поэтому о росте глобального потепления на 0,20С за 10 лет можно говорить как о неизбежном факте. Уровень 1,50С будет пройден во второй половине 2030-х или в начале 2040-х. Конечно, в этот момент не будет какого-то резкого скачка потерь от изменений климата, по порог будет пройден.

Что остается делать? Бороться за каждые глобальные 0,50С! Ущерб нарастает лавинообразно, прогнозы показывают, что пока не пройден уровень 20С от доиндустриального уровня, дефицит воды – проблема отдельных стран и групп населения, а после – массовое явление. К концу века – проблема трети населения планеты. Не случайно в немецком Массовом открытом онлайн-курсе (МООК) много говорится о важности удержаться на 20С и путях решения этой задачи. А в подготовленных WWF России лекциях представлены очень наглядные расчеты Главной геофизической обсерватории (ГГО), где показано, что для России тоже очень важно, чтобы мир не пошел по худшему варианту, а удержался хотя бы на уровне 2,50С глобального потепления. Даже тогда, даже в нашей холодной стране проблем будет много. Поэтому и для нас каждые 0,5 глобальных градуса – огромная ценность, ведь для нас это гораздо больше, и не плавное потепление, а череда опасных метеорологических явлений, деградация вечной мерзлоты, пожарная опасность и болезни лесов и наши с вами болезни.

Подробнее в лекции Изменения климата. Естественные факторыПрогнозы и сценарии глобальных изменений климата (снижение выбросов парниковых газов, требующееся, чтобы к 2100 году не превысить уровни 1,5, 2,5 и 4,50С). Будущее выполнения Парижского соглашения.

Снижение выбросов парниковых газов затрагивает всю энергетику стран, а часто и всю экономику. В этом принципиальное отличие от борьбы с ростом озоновой дыры или кислотными дождями – проблем в целом уже решенных. В климате охват и масштабы иные. Чтобы активно действовать, надо четко осознать: тебе, твоей стране, бизнесу, природе это надо. Нынешний путь неприемлем, ведь по оценкам многих международных организаций, текущие планы всех стран на период до 2030 года ведут мир по пути прогрева на 3,5 градуса (принято считать на 2100 год, а вести отсчет от XIX века, поэтому более 1 градуса уже пройдено). Но радикальные действия по содействию зеленому и высокотехнологичному развитию зажимают производство с большими выбросами. А оно в краткосрочном плане 5–10 лет может быть более прибыльным, чем зеленый путь. Не любой бизнес пойдет по пути «экологизации», многие будут сопротивляться, что мы и видим на примере ряда американских нефтяных компаний. Да и наши угольщики и нефтяники тоже не в восторге от такой перспективы. Очень сложно думать не о себе, а о благополучии будущих поколений, ведь снижение выбросов сейчас даст результат только после 2050 года. Это как в средние века строили храмы – так долго, что строители понимали: им храм не увидеть, он для будущего. При этом срок политической жизни президентов и премьеров совсем иной, не 50–100 лет. Как им думать о климате будущего, когда нужно выиграть следующие выборы и заручиться поддержкой «своего» бизнеса?

Но дело постепенно движется в правильном направлении. Население, бизнес и даже политики в Евросоюзе поняли: никак нельзя допустить 3,5 градуса. Евросоюз первым принял решение стать углеродно-нейтральным к 2050 году, то есть выбросы станут раз в 10 меньше, чем сейчас, а остаток будет компенсироваться поглощением – например, в результате усиленной посадки лесов. Затем Китай объявил о том же к 2060 году. Япония и Южная Корея планируют углеродную нейтральность к 2050 году. В том же списке Канада и некоторые небольшие страны – Уругвай, Коста-Рика, их немало. При новом президенте изменится и политика США. Вероятно, когда вы читаете эти строки, список стран, планирующих активные действия, уже стал гораздо больше.

Подробнее в лекции Парижское климатическое соглашение, предпосылки, содержание, выполнение и будущее. Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?

В этом вопросе есть два важных момента: что должны выполнять страны и какое именно развитие замедлится. Снижение выбросов СО2 и других парниковых газов затрагивает всю мировую экономику, все отрасли и все страны. Поэтому международное соглашение по этой проблеме может быть только очень мягким. Говоря юридическим языком, по Парижскому соглашению страны снижать выбросы не должны. Развивающиеся страны обязаны представить детальные данные о своих выбросах и о своих действиях, принять национальные цели по выбросам, а затем их постепенно усиливать, выбросы на единицу ВВП должны постепенно снижаться. Заметим, что при этом общие объемы выбросов могут даже расти, а сами цели быть скромными, мало влияющими на экономику стран.

В свете этого развивающиеся страны, как правило, берут цели, которые бы стимулировали развитие передовых отраслей и технологий, но не сильно «давили» на отсталые предприятия, где продукция производится с большими выбросами парниковых газов. Однако совсем не «давить» на них правительства не могут. Во-первых, они понимают, что тогда их страна так и останется отсталой, слабо развивающейся. Во-вторых, такое давление – условие получения помощи от наиболее развитых стран, обязанных ее оказывать по Парижскому соглашению. Развивающиеся страны несут немалый урон от изменения климата, они, как правило, более уязвимы, чем развитые, а ресурсов у них мало. Поэтому помощь для них очень важна, приходится находить компромиссы и сдерживать аппетиты той части бизнеса, которая стремится «развиваться» на старых и грязных технологиях. Таким образом, Парижское соглашение тормозит лишь «развитие» на отсталых технологиях, которые, как правило, варварски вредят и климату, и природе, и здоровью людей.

Подробнее в лекции Парижское климатическое соглашение, предпосылки, содержание, выполнение и будущее. Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?

Любое решение начинается с осознания проблемы. В данном случае нужно понять три вещи. Первая: климат меняется серьезно и по вине человека. Здесь в России немалый прогресс, более 2/3 людей, немало бизнесменов и политиков это понимают. Поэтому и заговорили об адаптации к изменениям климата, но это другое направление действий, мы же обсуждаем воздействие человека на климат – выбросы парниковых газов.

Второе – снижение выбросов нашими торговыми партнерами и уход мировой экономики от ископаемого топлива, сначала угля, потом нефти, а затем и газа – уже идет и нам надо приспосабливаться. Можно сколько угодно обвинять «супостатов», что этим они подрывают нашу экономику, говорить, что климат – только ширма, утверждать, что наши леса поглощают очень много СО2 – бесполезно, этим планы других стран не изменить. Надо приспосабливаться. Тут тоже есть понимание факта, но есть и сильное недопонимание темпов, хочется закрыть глаза и отодвинуть проблему в отдаленное будущее. Именно так она звучит в стратегиях и планах правительства.

Третье и самое сложное – понять, что климат не ширма, что не только ЕС хочет стать углеродно-нейтральным к 2050 году (снизить выбросы раз в 10, а остаток компенсировать поглощением, например, усиленной посадкой лесов). Китай, затем Япония, Канада и Ю. Корея объявили о схожих планах. Они поняли, что им надо удержать глобальное потепление на уровне примерно в 2 градуса, для их населения, бизнеса и природы. Вот этого понимания у нашего правительства нет, поэтому все решения косвенные. Выбросы снижаются при решении других задач. Повышение энергоэффективности и решение проблемы лесных пожаров, уход от экологически неграмотных рубок нам очень нужны безотносительно климата. Поэтому ответ на вопрос «прост»: выполнить наши планы по энергоэффективности и энергосбережению не на обычные 25%, а хотя бы на 80%. Выполнить наши планы по приведению лесного хозяйства в современный вид, совладать с лесными пожарами, не до нуля, конечно, но до разумного уровня. Этого лет на 10–15 хватит, выбросы хорошо пойдут вниз. А дальше, вероятно, подойдет время «века ВИЭ», и к этому надо готовиться заранее.

Подробнее в лекции Парижское климатическое соглашение, предпосылки, содержание, выполнение и будущее. Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?

Конечно, способно. Причем, об этом говорят расчеты не только Международного агентства по возобновляемой энергетике (IRENA), но и Международного энергетического агентства (МЭА), а это организация весьма консервативная, отражающая больше взгляды нефтяного бизнеса, чем экологов. Зайдите на их сайты, посмотрите доклады и сценарии. Они отнюдь не алармистские, но постепенный уход от нефти показывают однозначно. И физического и технического потенциала возобновляемых источников энергии достаточно, чтобы на них перейти. Более того, в мире и денег для этого достаточно. Кстати, последние 20 лет МЭА каждый год делает прогноз на будущие 10–20 лет и каждый раз ошибочный – менее «зеленый», чем случается на деле. Мировая энергетика идет по более зеленой траектории, чем ожидает МЭА.

Собственно, вопрос не в принципе, а в дате, когда будет уход от нефти. По консервативным оценкам МЭА, в конце века, по более «зеленым» прогнозам IRENA, уже в середине века потребление нефти снизится в два-три раза. Не исключено, что еще быстрее. Вероятно, последним «редутом» нефти будут самолеты. Однако и для них уже есть жидкое биотопливо, пока на уровне испытаний, но нет сомнений, что вопрос решаемый. «Звоночки» уже серьезные, электромобили наступают, и лишь стоимость батарей пока не дает им развернуться в мировом масштабе. А возможно, водород станет самым дешевым носителем энергии. В Арктике суда предполагается перевести с флотского мазута на сжиженный газ. Это важный шаг против разливов нефтепродуктов, ведь в ледовых условиях с ними очень трудно бороться, но одновременно и еще один сигнал ухода от нефти.

Подробнее в лекции Парижское климатическое соглашение. Как снизить выбросы парниковых газов?

Не может быть идеального средства остановить воздействие человека на климатическую систему Земли. Однако возобновляемые источники энергии – ВИЭ – это и лучший из имеющихся вариантов, и вполне хороший для природы и мировой экономики. Конечно, на ВИЭ тоже тратится энергия и материалы, но итоговый эффект, безусловно, положительный, выигрыш в выбросах СО2 кардинальный.

Конкурентов у ВИЭ практически нет. Атомная энергия, даже не учитывая риски, элементарно гораздо дороже, имеется в виду полный цикл, от добычи урана до утилизации всех отходов. Реакторы на быстрых нейтронах пока лишь на уровне пилотных образцов. Я окончил физфак МГУ, и скажу вам точно: чтобы на быстрых нейтронах риск был, как на «обычных», нужно очень много очень дорогого оборудования, пока все это очень дорого. Кстати, 40 лет назад, в студенческие годы, я был твердо уверен – будущее за термоядерными станциями. Не вышло. И даже ученые-ядерщики – в частности, академик Велихов, директор, а сейчас президент Курчатовского института – говорят: «Не в этом веке».

А в этом веке – ВИЭ. Кстати, водород – лишь носитель энергии, а получать ее нужно будет из ВИЭ. Причем не только Солнце и ветер, немалую долю может дать современное биотопливо, особенно в нашей стране. Конечно, произведенное без ущерба для природы, для экосистем. Впрочем, «голову» надо включать всегда. И ветряки на путях пролета птиц ставить не надо. И ГЭС равнинные строить не надо, а горные – только обдумав все возможные негативные последствия. Оценки Международного энергетического агентства показывают, что денег в мире на 100%-ный переход на ВИЭ точно хватит, даже при нынешних ценах на солнечную и ветровую энергию, а в будущем цены наверняка будут ниже.

Подробнее в лекции Парижское климатическое соглашение.Как снизить выбросы парниковых газов?

На севере климат меняется гораздо сильнее, чем на юге. Однако в отличие от тропиков, где в ряде мест никак не приспособиться к отсутствию пресной воды или подъему уровня моря, в наших северных регионах, в Арктике, приспособиться можно, но нужно действовать активно и заблаговременно. Если оленям угрожает ледяная корка, результат чередования оттепелей и морозов, то надо иметь технику ее взламывать, запасать корм для животных. Если ледовые дороги и переправы теперь более рискованны или невозможны, то иначе надо организовывать доставку грузов. Если реки вскрываются раньше, то пути и сроки перегона оленей нужно менять. Передвижение людей, в том числе и аварийных служб, тоже должно быть организовано с учетом новых условий. Это и более частые метели, и большее летнее протаивание мерзлоты и различные косвенные проблемы, которые тоже надо учитывать.

Наглядный пример таких проблем – неожиданное, более частое появление белых медведей в населенных пунктах. Это следствие меньшего количества льдов и ухода тюленей далеко на север вслед за льдами. Тюлени – главная пища медведей, когда ее нет, можно охотиться на моржей, а можно пойти в поселки, поискать что-то съедобное, а это и сам человек. Пришлось приспособиться, очистить поселки от съедобных отходов и организовать специальные бригады «Медвежий патруль». Это может быть 2-3 человека, но с опытом, техникой и средствами, чтобы отпугнуть медведей. WWF помогает организовывать эти бригады уже более 15 лет.

Важный момент для коренного населения – понимать, что проблемы изменения климата сами не пройдут, они будут только усиливаться. Поэтому не надо ждать, надо действовать самим и требовать помощь от руководства регионов.

Подробнее в лекции Арктика.Проблемы, связанные с льдами, мерзлотой, медведями, тюленями и оленями.

Да, сейчас! Почему? Ответ примерно такой же, как на вопрос «А зачем нести из лесу этот грязный пакет с моим мусором? Лес и так грязный, я один много не испорчу». Почему не надо выбрасывать еду? Потому же почему не надо зря расходовать электроэнергию и топливо; летать на самолете, когда можно воспользоваться иными видами транспорта или коммуникаций; покупать сомнительно нужные вам вещи, произведенные с большими выбросами парниковых газов.

Конечно, ситуация не совсем одинаковая. Чистый лес – он сейчас, для нас, а забота о климате для детей и внуков – прежде всего, для будущих поколений. На ближайшие лет 30 уже не повлиять. Но, надеюсь, слова «после нас хоть потоп» не ваш жизненный принцип. А сделать вы можете немало.

Вы – покупатель товаров и услуг, и ваше «голосование кошельком» всегда важно. Но здесь важны две вещи. Во-первых, выбросы парниковых газов должны быть «привязаны» к конечному потребителю. Сейчас даже в Парижском соглашении ООН это не так, выбросы «принадлежат» производителю. Он за них отвечает. Не так сложно пересчитать выбросы по всей цепочке производства и доставки. Тогда вы увидите, что выбирая местные продукты, вы голосуете против доставки из-за моря, ведь это выбросы. Неужели вам действительно нужен этот ананас, а яблоки и груши не подойдут? Вы увидите, сколько численно выбросов вы лично сэкономили. Второе – цена. Между бесплатным пластиковым пакетом и пакетом за три рубля огромная разница. Поэтому платежи за выбросы должны быть, пусть символические, не нужно этим подрывать бюджет нашего не самого богатого населения. Но платежи нужны. Тогда вы увидите не только сколько НДС в вашей покупке, а сколько выбросов СО2 в граммах и в рублях. Тогда вслед за мусором мы победим и климат. Победим тоже с большими проблемами, тоже далеко не сразу и иногда спрашивая себя «А мне-то что?». Но другого пути нет.

Подробнее в лекции Парижское соглашение.Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?

Помогите природе прямо сейчас!