Витрина подарков Помочь
Наша работа
Устойчивое лесопользование
Образовательная деятельность
Редкие виды
Регионы
ВЫ МОЖЕТЕ ПОМОЧЬ ПРЯМО СЕЙЧАС!
Премия рунета 2017
Премия рунета 2017

Простые ответы на сложные вопросы по климату

Снижение выбросов парниковых газов затрагивает всю энергетику стран, а часто и всю экономику. В этом принципиальное отличие от борьбы с ростом озоновой дыры или кислотными дождями – проблем в целом уже решенных. В климате охват и масштабы иные. Чтобы активно действовать, надо четко осознать: тебе, твоей стране, бизнесу, природе это надо. Нынешний путь неприемлем, ведь по оценкам многих международных организаций, текущие планы всех стран на период до 2030 года ведут мир по пути прогрева на 3,5 градуса (принято считать на 2100 год, а вести отсчет от XIX века, поэтому более 1 градуса уже пройдено). Но радикальные действия по содействию зеленому и высокотехнологичному развитию зажимают производство с большими выбросами. А оно в краткосрочном плане 5–10 лет может быть более прибыльным, чем зеленый путь. Не любой бизнес пойдет по пути «экологизации», многие будут сопротивляться, что мы и видим на примере ряда американских нефтяных компаний. Да и наши угольщики и нефтяники тоже не в восторге от такой перспективы. Очень сложно думать не о себе, а о благополучии будущих поколений, ведь снижение выбросов сейчас даст результат только после 2050 года. Это как в средние века строили храмы – так долго, что строители понимали: им храм не увидеть, он для будущего. При этом срок политической жизни президентов и премьеров совсем иной, не 50–100 лет. Как им думать о климате будущего, когда нужно выиграть следующие выборы и заручиться поддержкой «своего» бизнеса?

Но дело постепенно движется в правильном направлении. Население, бизнес и даже политики в Евросоюзе поняли: никак нельзя допустить 3,5 градуса. Евросоюз первым принял решение стать углеродно-нейтральным к 2050 году, то есть выбросы станут раз в 10 меньше, чем сейчас, а остаток будет компенсироваться поглощением – например, в результате усиленной посадки лесов. Затем Китай объявил о том же к 2060 году. Япония и Южная Корея планируют углеродную нейтральность к 2050 году. В том же списке Канада и некоторые небольшие страны – Уругвай, Коста-Рика, их немало. При новом президенте изменится и политика США. Вероятно, когда вы читаете эти строки, список стран, планирующих активные действия, уже стал гораздо больше.

Подробнее в лекции Парижское климатическое соглашение, предпосылки, содержание, выполнение и будущее. Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?

В этом вопросе есть два важных момента: что должны выполнять страны и какое именно развитие замедлится. Снижение выбросов СО2 и других парниковых газов затрагивает всю мировую экономику, все отрасли и все страны. Поэтому международное соглашение по этой проблеме может быть только очень мягким. Говоря юридическим языком, по Парижскому соглашению страны снижать выбросы не должны. Развивающиеся страны обязаны представить детальные данные о своих выбросах и о своих действиях, принять национальные цели по выбросам, а затем их постепенно усиливать, выбросы на единицу ВВП должны постепенно снижаться. Заметим, что при этом общие объемы выбросов могут даже расти, а сами цели быть скромными, мало влияющими на экономику стран.

В свете этого развивающиеся страны, как правило, берут цели, которые бы стимулировали развитие передовых отраслей и технологий, но не сильно «давили» на отсталые предприятия, где продукция производится с большими выбросами парниковых газов. Однако совсем не «давить» на них правительства не могут. Во-первых, они понимают, что тогда их страна так и останется отсталой, слабо развивающейся. Во-вторых, такое давление – условие получения помощи от наиболее развитых стран, обязанных ее оказывать по Парижскому соглашению. Развивающиеся страны несут немалый урон от изменения климата, они, как правило, более уязвимы, чем развитые, а ресурсов у них мало. Поэтому помощь для них очень важна, приходится находить компромиссы и сдерживать аппетиты той части бизнеса, которая стремится «развиваться» на старых и грязных технологиях. Таким образом, Парижское соглашение тормозит лишь «развитие» на отсталых технологиях, которые, как правило, варварски вредят и климату, и природе, и здоровью людей.

Подробнее в лекции Парижское климатическое соглашение, предпосылки, содержание, выполнение и будущее. Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?

Если говорить об исчезновении, то, прежде всего, малые островные государства. Особенно расположенные на коралловых атоллах. На них уже катастрофически влияет подъем уровня океана и большее число штормов. Почва просто смывается и остров становится необитаемым. С одним это уже произошло, правда, он не отдельная страна, а принадлежит Австралии, но там жил уникальный вид небольшого грызуна, похожего на крысу, он вымер. К концу века подъем уровня океана в среднем, вероятно, достигнет 1 метра. Однако в силу ряда физических причин в тропической зоне Тихого и Индийского океанов будет больше –1,5 метра. А именно там большая часть островных государств. Некоторые, например, Карибати, гарантировано исчезнут, это лишь вопрос времени. В низменных прибрежных районах, прежде всего, Юго-Восточной Азии, страны не исчезнут, но будет очень сложно вести сельское хозяйство. Земли не только будет меньше, но из-за более частых морских затоплений упадет плодородие почв. Страны, которые и сейчас сильно страдают от засух, например, в южной части Сахары, не исчезнут, но станут безжизненными, воды там может не быть совсем. В целом в мире растет проблема миграции, скорее не из-за физического исчезновения стран, а из-за сочетания драматических климатических, социальных и экономических условий жизни людей.

Подробнее в лекции Весь мир и Россия. Тренды и прогнозы. Повышение уровня Мирового океана в XXI–XXIII веках. XXI век: здоровье и продовольствие.

Действительно, в соглашении нет обязательств по выбросам парниковых газов, это его слабое место. Страны не решились ввести обязательные ограничения, ведь они затрагивали бы всю их энергетику, а по сути дела, всю экономику. Есть обязательство лишь иметь национальную цель по выбросам и представить ее в ООН, но ее значения фактически не регламентируются, а невыполнение ничем не грозит. В 2020 году Россия приняла смехотворную цель на 2030 год, но ни на что, кроме международного имиджа страны, это не повлияло. Впрочем, сейчас обсуждается уже иная – долгосрочная цель на 2021-2050 годы, за эти 30 лет суммарные нетто-выбросы России (выбросы минус поглощение управляемыми лесами) должны быть меньше, чем в Евросоюзе, что уже шаг вперед.

А вот деньги в соглашении есть и очень большие. «Париж» – это, прежде всего, про деньги, про помощь наиболее слабым странам со стороны развитых. К 2015 году стало совершенно ясно, что сколько бы наиболее развитые государства и такие страны, как Китай и Россия, выбросы не снижали, глобально этого мало. Надо «подтянуть» Индию, ЮАР, Мексику и более ста слабых стран, они уже дают более трети антропогенного потока парниковых газов, и эта доля стремительно растет. Но одновременно им нужна помощь в адаптации, они более уязвимы к изменениям климата, чем богатые страны, Китай и Россия. Понятно, что своими силами им ситуацию не улучшить. Поэтому в Париже договорились о климатическом финансировании как низкоуглеродного развития таких стран, так и их адаптации, конечно, не на 100%, но в немалой степени. Объем средств в 2020 году достиг примерно 100 миллиардов долларов. Из них треть дают национальные агентства международной помощи, треть банки развития, а треть частные средства. Несколько процентов приходится на специально образованный Зеленый климатический фонд ООН.

Россию это напрямую не касается. Мы объективно находимся между наиболее богатыми и бедными странами. По правилам «Парижа», Россия – добровольный донор, и действительно небольшая помощь с нашей стороны есть, в частности, странам Центральной Азии. Для нас соглашение гораздо менее важно, чем для подавляющего большинства стран, но вступить в него было необходимо. Это фактически всемирная договоренность, где Россия как цивилизованное государство должна быть обязательно. Это жест солидарности с наиболее слабыми и уязвимыми странами и одновременно демонстрация научно-грамотного понимания проблемы.

Подробнее в лекции Парижское соглашение, предпосылки, содержание, выполнение и будущее. Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?

В России, вероятно, нет наиболее, как-то драматически уязвимых регионов, но много просто уязвимых. Возможно, все или почти все. В мире в целом, и Россия не исключение, выполняется правило «где тонко, там и рвется». Какая проблема в прошлом и настоящем наиболее насущна для региона, та и обострится в будущем. В Нижнем Поволжье проблема засух: они прогнозируются как главная климатическая беда будущего. Для Южной Сибири, вероятно, главной проблемой станут лесные пожары. В Приамурье – наводнения, вызванные муссонными дождями – муссоны усилятся. На Камчатке – циклоны, ливни и снегопады, парализующие всю жизнь. В зоне вечной мерзлоты, а это примерно 60% территории России, – транспортные и инфраструктурные проблемы, рост риска разрушения всего и вся. В Арктике будет теплее, но больше метелей и штормов, проблемы ледовых дорог и переправ, большие риски для арктических экосистем и видов, в том числе для белого медведя, моржей, оленей. В большинстве регионов для здоровья людей будут очень плохи волны жары, ожидаются и южные инфекции. У нас есть и еще один вид уязвимости – экономический. Мировая энергетика будет уходить от ископаемого топлива, сначала от угля, потом от нефти, а затем и от газа. Если же экспорт энергоносителей – основа экономики региона, то это большой риск, нужно заранее быть готовыми к новым условиям. Об этом уже много говорится, но пока мало делается. Так что, хотя в России нет особо уязвимых регионов, как в Азии и Африке, но нет и неуязвимых.

Подробнее в лекции Весь мир и Россия. Тренды и прогнозы. Изменение урожайности. Изменение пожароопасности лесов. Россия: резюме на XXI век. Арктика.Регионы России.

Этим термином называют суммарное количество тонн парниковых газов (в СО2 эквиваленте по действию на климатическую систему в течение определенного времени, как правило, за 100 лет), которое в будущие годы человечество может выпустить в атмосферу, чтобы глобальное потепление не превысило определенного значения, и, соответственно, риски и ущерб от него были в более-менее удовлетворительных пределах. Около 75% антропогенных выбросов парниковых газов – углекислый газ, то есть СО2, поэтому кратко сами выбросы нередко называют углеродом, а бюджет углеродным. На деле учитывается суммарное действие всех газов в СО2-эквиваленте, которое потом переводится в единицы С, просто умножением на соотношение молекулярных весов С и СО2,равное 12/44.

Так как усиление парникового эффекта – исключительно глобальное явление, то от места выбросов бюджет не зависит. Он показывает, сколько тонн осталось в нашей общей «корзине», сколько у человечества климатических ресурсов. Заметим, что человечество со второй половины XIX века уже сделало столько выбросов СО2, что израсходовало изначальный бюджет на 600 – 700 млрд т С.

Вы можете встретить самые разные значения бюджета, так как число зависит от трех параметров. Во-первых, от того, когда он подсчитан, так как каждый год бюджет снижается на 15 млрд т С. Во-вторых, от уровня ограничения глобального потепления – 1,5, 2 или 2,5 градуса. В-третьих, от вероятности, с которой данный уровень не будет превышен. Здесь имеется в виду не разовое превышение в пиковый год, а среднее значение за 20 и более лет. Отклик климатической системы на усиление парникового эффекта известен довольно точно, но в виде вероятностного диапазона. То, сколько СО2 смогут поглотить океан и наземные экосистемы, тоже диапазон, а не строго точное значение. Поэтому если мы хотим ограничить глобальное потепление, например, на уровне 20С с вероятностью достижения успеха более 50%, то на 2021 год наш будущий бюджет 550, а если с вероятностью более 2/3, то всего 350 млрд т С. Если же ставить задачу ограничения на уровне 1,50С, то 270 и 150 млрд т С. На практике это показывает, что для успеха достижения цели «1,50С» с вероятностью 66% нужно все глобальные выбросы свести к нулю к 2050 году. Для более мягкой цели «20С» у человечества климатического ресурса больше примерно в 2 раза и выбросы можно снижать медленнее.

Бюджет, с одной стороны, – наглядный индикатор остроты проблемы, а с другой стороны, четкий указатель на невозможность ее решения в одной или нескольких странах: без низкоуглеродного развития более 100 бедных и слабых стран ничего не получится. Именно на это нацелено Парижское соглашение, на помощь этим странам, которая зиждется на понимании, что иначе плохо будет всем, и бедным, и богатым.

Подробнее в лекции Изменения климата: антропогенные воздействия Усиление парникового эффекта различными газами и отраслями. Парижское соглашение, предпосылки, содержание, выполнение и будущее. Распределение выбросов по секторам экономики. Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?

Сначала о том, как считают на уровне страны, а это делают уже более 25 лет. Берут данные об общем потреблении в России газа, различных нефтепродуктов и сортов угля и умножают их на коэффициенты, определяемые химическими реакциями горения. Получаются выбросы СО2. Для страны результат вполне точен, неопределенности менее 5%, данные ежегодно проверяют специалисты ООН, и нареканий нет. А вот дальше, когда пытаются распределить общий выброс между отраслями, начинаются большие сложности. В масштабах стран не важно, куда пошли электроэнергия и тепло, выбросы «принадлежат» ТЭЦ. А на деле, это вклад потребителей – ЖКХ, транспорта, предприятий различных отраслей.

Получить более точные данные можно, только если каждая организация обязана считать свои выбросы, но это пока не во всех странах, а в России планируется с 2024 года и то только для тех, кто в год выбрасывает более 50 тысяч тонн СО2-эквивалента в год (для более крупных источников отчетность начнется раньше). При этом не случайно стоит слово «эквивалент». СО2 от сжигания ископаемого топлива – это примерно ¾ всех выбросов. Остальное – всевозможные эмиссии метана, СО2, N2O, различных заменителей фреонов и других газов при производстве цемента и алюминия, внесении сельскохозяйственных удобрений, сведения лесов и эрозии почв, скотоводства и многого другого. Точность невелика, например, для лесного хозяйства не лучше, чем плюс-минус 30%.

Поэтому по отраслям мировой экономики есть лишь примерные оценки: выработка электроэнергии и тепла дает несколько более 1/4, а если добавить утечки метана из шахт и газопроводов, то около 1/3. Промышленность – более 25%, а транспорт – около 20%. Примерно по 10% сельское и лесное хозяйство, причем последнее, прежде всего, за счет варварской вырубки лесов в тропических странах. Операции с отходами – около 3%, немного, но вклад этой отрасли растет быстрее всех.

И еще одна причина расхождений. Как правило, считают только прямые выбросы – на территории объекта, плюс косвенные энергетические – от потребления электроэнергии и тепла, произведенных вне объекта. Однако можно посчитать и по всей цепочке. Например, для скотоводства: производство и доставка кормов, эмиссии на ферме, доставка продукции на завод, ее переработка, доставка в магазин и наше потребление. Тогда для животноводства получится 15–20%. Если же взять только собственно коров – внутреннюю ферментацию высокопродуктивного скота, именно он, а не мясной скот – главный источник метана, то получится всего около 6%.

Подробнее в лекции Изменения климата: антропогенные воздействия Усиление парникового эффекта различными газами и отраслями. Парижское соглашение, предпосылки, содержание, выполнение и будущее. Распределение выбросов по секторам экономики. Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?

Нисколько, во всяком случае в ближайшие 20–30 лет, это миф. Парижское соглашение не вводит единую глобальную торговлю квотами на выбросы парниковых газов, а только создает для этого систему правил и регистрации сделок. Далее страны вольны действовать по своему усмотрению, а они – практически все развитые страны, Китай и ряд других крупных развивающихся стран – заявили, что к 2050–2060-м годам будут достигать углеродной нейтральности на свой территории, то есть без покупки квот других стран. Имеется в виду, что снизят выбросы на 80–90%, а остальное покроют компенсационными проектами, например, по посадке лесов, восстановлению мангровых зарослей и т. п., но у себя в стране.

По Парижскому соглашению страны сами себе назначают цели по выбросам парниковых газов, поэтому покупка за рубежом политически не выгодна их лидерам. Ведь избиратель может задать вопрос, почему правительство поставило завышенные цели, которые можно реализовать только путем расходов из кармана налогоплательщиков.

Исключение составляют немногочисленные, очень богатые и небольшие страны Швейцария и Норвегия, которые готовы ради престижа профинансировать климатические и одновременно общественно значимые, гуманитарные проекты в другой стране и купить полученные в ходе их реализации квоты. Например, договор Швейцарии с Перу предполагает развитие ВИЭ в удаленных горных поселках, что очень поможет местному индейскому населению. Немаловажно, что рейтинг Перу по поставленным климатическим целям высок, страна заявила сильные цели по выбросам, а на деньги Швейцарии сделает даже больше, перевыполнит цели. Поэтому покупка квот у этой страны выглядит в глазах избирателей реальной помощью. Возможно, покупать будет и Япония. Однако действия Японии всегда сопряжены с продвижением только своих, японских технологий. Яркий пример – их механизм международной помощи в виде проектов по снижению выбросов в развивающихся странах. Не исключено, что ряд инновационных проектов в России, например, на Сахалине, тоже получит японские деньги, но в масштабах России — это мизерные средства.

В ближайшие 20–30 лет страны намерены развивать свои внутренние системы торговли квотами для решения внутренних экономических, геополитических и экологических задач, включая углеродную нейтральность на своей территории. В таком контексте ни о каком объединении национальных торговых систем не может быть и речи, что понятно: зачем создавать лазейки и позволять внешним игрокам вмешиваться в национальные процессы? Конечно, во второй половине века ситуация может измениться, но пока об этом говорить рано.

Подробнее в лекции Парижское климатическое соглашение. Как снизить выбросы парниковых газов?

Если наша система проектов будет полностью удовлетворять международным принципам и критериям, то исполнители проектов смогут продавать образующиеся единицы снижения выбросов тем компаниям, которые добровольно или принудительно хотят снижать углеродный след своей продукции. При этом очень важно понимать, что каждая страна старается, чтобы компании снижали углеродный след продукции на своих промплощадках или же за счет компенсирующих выбросы проектов на территории страны, чтобы деньги не утекали границу. То же самое и Россия. Когда компания Шелл продала наш газ как углеродно-нейтральный за границу, но компенсировала выбросы проектами в Перу, Гане и Индонезии, возник вопрос – почему не у нас? Нет нормативной базы. Это явилось серьезным толчком к принятию Федерального закона об ограничении выбросов парниковых газов. Он вводит юридические термины, формирует систему отчетности предприятий о выбросах, которой не было, ведь СО2 – не загрязняющее вещество. Кроме того, закон организует систему проектов, которые будут продавать свой товар, единицы снижения выбросов, компаниям, работающим на территории России, прежде всего, экспортерам продукции в Европу.

Так что проекты нужны и будут востребованы, но только те, которые удовлетворяют международным принципам и критериям, не имеют экологических и социальных изъянов. Иначе снижение углеродного следа российской продукции за счет наших проектов не будет признано покупателем, будь то страна, компания или розничная торговая сеть, а фактически – население, которое, в частности, в Европе очень настроено на предотвращение наиболее негативных для них изменений климата, а значит, на потребление только «зеленой» продукции.

Подробнее в лекции Парижское соглашение, предпосылки, содержание, выполнение и будущее. Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?

На Сахалине предполагается использовать классическую схему регулирования выбросов парниковых газов, которая уже работает во многих странах, но действовать она должна мягко и постепенно, как бы в тестовом варианте. Это поможет убедить бизнес, что правительство не хочет его «прижать» или обложить платежами, но стремится содействовать более технологичному и энергоэффективному развитию. Сначала вводится система отчетности предприятий о выбросах парниковых газов, ее в России пока нет, ведь СО2 не является загрязняющим веществом, а метан и некоторые другие газы контролируются только в опасных для человека концентрациях. Затем между предприятиями распределяются квоты на выбросы, их предполагается назначить мягко, не принуждая сразу сильно снижать выбросы, но заставляя предпринимать самые простые и давно нужные вещи, например, по экономии энергии и топлива. Впрочем, можно ничего не делать, но купить недостающие квоты у тех, кто с начала введения системы снизил выбросы с запасом, у них образуются лишние квоты на продажу. Это будет рынок, причем цена квот ожидается не драконовской, все будет мягко и постепенно.

Будет и еще одна опция – начать проект по снижению выбросов, а его результаты оформить как углеродные единицы, эквивалентные квотам. Или же купить единицы у тех, кто специально такой проект затеял. Для этого будет система сертификации проектов и проверки их результатов, которая будет отвечать международным принципам, включая и социально-экологические критерии. Сейчас также рассматривается возможность участия в «производстве» углеродных единиц проектов из других регионов. Проектный подход очень важен, именно с его помощью предприятия смогут снижать углеродный след своей продукции, например, Шелл делать сахалинский газ углеродно-нейтральным. Она уже имеет такой опыт, но за счет зарубежных проектов, что, конечно, тоже является стимулом сахалинского эксперимента.

Далее объемы квот постепенно снижаются, то есть на всем Сахалине уменьшаются суммарные выбросы, причем так, что через 5 лет регион сможет стать углеродно-нейтральным – выбросы будут равны поглощению СО2 лесами. В этом специфика Сахалина: выбросы не велики, а поглощение большое, поэтому нейтральности можно добиться за 5 лет. В других регионах это может быть 10 и 20 и даже 40 лет. Калининградская область, ХМАО и Алтайский край уже выразили желание последовать за Сахалином. Вероятно, когда вы читаете эти строки, таких регионов уже больше.

Подробнее в лекции Парижское соглашение, предпосылки, содержание, выполнение и будущее. Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?

Жителей Сахалина, конечно, интересует не само регулирование, оно важнее для бизнеса, и не достижение углеродной нейтральности своего региона, ею можно будет гордиться, но, как говорится, «на хлеб ее не намажешь». Система торговли квотами лишь косвенно будет помогать людям. Можно надеяться, что транспортные предприятия и городские службы станут более современными и удобными для населения. Вероятно, основная польза будет от системы нужных для жизни людей проектов, с помощью которых компании будут снижать углеродный след своей продукции. Шелл уже имеет опыт поставки за рубеж углеродно-нейтрального газа, но за счет зарубежных проектов, что, конечно, стало для Сахалина весомым стимулом к созданию собственной системы проектов. При этом, уже понятно, какие, прежде всего, нужны проекты, улучшающие жизнь людей.

По сути дела, уже есть «портфель» предложений для компаний, снижающих углеродный след продукции. Во-первых, перевод местных котельных с угля на газ. Сейчас крупные ТЭЦ уже работают на газе, но остается масса котельных на угле, что очень загрязняет воздух, люди дышат сажей. Во-вторых, газификация транспорта. Она уже идет, но для массового распространения нужны добавочные средства, тогда и личный транспорт, и автобусы будут дешевле в эксплуатации, а воздух будет чище. Третье – развитие ВИЭ в удаленных поселках, прежде всего, на Курильских островах. Это примерно 20 малых ГЭС, ветровых и солнечных станций. Все места и требуемые мощности уже определены и просчитаны. Экономия дизельного топлива приведет к снижению выбросов примерно на 700 тыс. тонн СО2 в год, что очень немало. И, наконец, инновационное решение. Перевод железной дороги на водород, а на Сахалине это около 1000 км, которые не электрифицированы. Локомотивы на мазуте – это и загрязнение воздуха, и выбросы парниковых газов. Японские компании готовы взяться на данный водородный эксперимент, и есть все основания надеяться на успех. Так что польза людям просматривается явная, теперь главное все это сделать.

Подробнее в лекции Парижское соглашение. Как снизить глобальные выбросы парниковых газов?